— Наверное, идея хороша, — Перебил я Мамону, — Но пока что твои статуи выглядят как самое звезданутое сочетание невообразимой херни.

Именно в этот момент, когда ситуация слегка накалилась, в бар ворвался Чезаре.

Чтоб вы понимали, в Аду проклятые души выглядят ровно так же, как и при жизни. Они просто люди. И чтоб вы понимали, факт смерти совсем не избавляет их от способности чувствовать боль.

Вот конкретно Чезаре Борджиа, которому светило даже не Девять кругов, а Тюрьма, боли сильно не хотел. Он рухнул в ноги Азазелю, едва не отдавив задние лапы черному козлу, лежавшему возле ног хозяина, и принялся целовать штанину Падшего, умоляя взять его на службу.

Естественно, Чезаре перепутал Азазеля со мной. Из-за долбаного козла!

Не знаю, почему тогда я решил ответить на мольбу проклятой души положительно. Наверное, меня порадовал и повеселил сумбур, который возник после появления Борджиа.

Вслед за ним в бар забежали солдаты. И это, хочу сказать, очень забавное зрелище, когда десяток демонов пытается отодрать вопящую душу от сильно охреневшего Азазаля, который дрыгает ногой и тоже вопит.

В тот день у меня появился личный секретарь. В принципе, я не удивлен, что именно он ухитрился разыскать меня в мире смертных. Совершенно ушлый тип.

— Хозяин, здесь слишком много людей. Нам нужно уединиться. Информация очень важна для тебя. — Повторил Чезаре свою просьбу и осторожно оглянулся по сторонам. — Или ты хочешь лишить их всех разума на время нашего разговора?

Черные глазища винной феи полыхнули огнем восхищения.

— Не верти физиономией, чертов ты извращенец. Твои глаза выдают тебя. — Одернул я секретаря. — Сейчас встану и выйду в служебное помещение. Уверен, там найдется подходящее место. Топай через пару минут за мной. И… Не вздумай ни с кем говорить. Может, люди не сильно соображают, что такое одержимость, но лицо смертной с черными кляксами вместо глаз запомнится им надолго. А я пока что не хочу афишировать свое местонахождение.

Чезаре послушно кивнул, сложил чинно руки на коленях и приготовился ждать.

Я поднялся со стула, с сожалением посмотрел в сторону столика, за которым сидели Мальденбург-Ольшанская и девушка-единорог. Переговоры между ними шли полным ходом, мне по-прежнему было интересно, что же там на самом деле происходит.

Просто что-то во всей этой ситуации сильно коробило мое подсознание. Такое чувство, будто смотрю на знакомую картинку, но никак не могу вспомнить, где я ее уже видел. Некое подобие дежавю.

Алиса, которая не хочет быть Робертовной, вытащила из своей сумочки небольшую шкатулку и поставила ее перед девушкой. Та с настороженным видом рассматривала предмет, а потом аккуратно взяла его в руки.