Я замерла, глядя прямо перед собой, и поняла, что почти не дышу. Его близость оглушала. От Томаса пахло чистым адреналином, хорошим мылом и тем самым опасным мужским магнетизмом, против которого у меня не было иммунитета.
Я медленно повернула голову, и наши взгляды встретились. Так близко его серые глаза я еще не видела. В них больше не было утренней скуки — в глубине зрачков разгоралось что-то темное, тяжелое и очень осязаемое. Он тоже замер. Его ладонь так и осталась лежать на моей талии, и я отчетливо почувствовала, как под его пальцами участился мой пульс.