Там царила атмосфера жесткой дисциплины. Человек пятнадцать парней и девушек синхронно наносили удары по тяжелым кожаным грушам. А посреди всего этого великолепия расхаживал Томас.
Сегодня на нем был белоснежный кимоно-костюм с плотным черным поясом. Одежда сидела на нем идеально, подчеркивая разворот широких плеч. Он выглядел собрано, сурово и чертовски авторитетно. Настоящий хозяин своей территории.
— Резче удар! Бедро разворачивай! — его низкий голос эхом разносился по залу, заставляя учеников выкладываться на полную.
Я тихо прошла вдоль стены и прислонилась к зеркалу, дожидаясь, пока он меня заметит. Долго ждать не пришлось. Томас повернулся, чтобы сделать замечание очередному парню, и его взгляд наткнулся на меня.
Надо было видеть его лицо.
Его брови взлетели вверх, а челюсть на долю секунды упрямо сжалась. Он замер, напрочь забыв про своего ученика, и уставился на меня так, будто у него в зале материализовалось привидение. Медленно, чеканя шаг, Томас направился в мою сторону. С каждым его приближением воздух вокруг меня становился всё горячее.
— Ты что здесь забыла, Мия? — тихо, но с угрожающей хрипотцой спросил он, остановившись в полушаге от меня. — Я же сказал тебе: город в твоем распоряжении. Музеи, парки, магазины. Какого черта ты притащилась в зал?
— Я решила прислушаться к твоему утреннему совету, тренер, — я невинно захлопала ресницами, заглядывая в его грозовые глаза. — Ты сказал, что я избалованная девчонка, которой нужна дисциплина. Вот я и пришла. Записываться на личное перевоспитание. Абонемент уже оплачен, так что тебе придется со мной возиться.
Томас глубоко вдохнул, шумно выдыхая воздух сквозь зубы. Было видно, как внутри него идет ожесточенная борьба между профессиональной этикой и диким желанием выставить меня за дверь за шкирку.
— Это не игрушки, мелкая, — его голос упал до опасного шепота. — Здесь не курорт. Здесь пашут до седьмого пота. Ты не продержишься и десяти минут. Забирай деньги и иди гулять.
— А ты проверь, — я шагнула вперед, почти коснувшись своей грудью его белого кимоно, и дерзко улыбнулась. — Или ты просто боишься, Томас? Боишься, что твое хваленое самообладание не выдержит целого часа наедине со мной?
Глаза Томаса потемнели, превращаясь в два грозовых омута. Мой вызов попал точно в цель — его эго бойца было задето. Он медленно обвел взглядом мою фигуру в обтягивающей форме, задерживаясь на талии, и на его губах появилась хищная, опасная усмешка.
— Боюсь? — переспросил он, склоняясь к моему уху так близко, что его горячее дыхание обожгло мне кожу. — Ну хорошо, пиявка. Ты сама напросилась. Посмотрим, как запоет твой острый язычок, когда я начну гонять тебя по правилам. На коврик, живо. И забудь, что ты сестра моего лучшего друга. Сейчас ты — мой худший кошмар.