— Кстати, вот и копы, — произнес я, разглядывая светящуюся всполохами улицу.
Он меня не послушал. А может быть, решил, что нужно ещё немного продержаться, и гвардия вновь его спасет. В этот раз у него почти получилось. С криком он оперся на катану и сел на колено. Схватившись за перила, подтянул себя к ним, но ноги уже не стояли. Ослабевшие конечности разъехались, и он сполз на исходную, кашляя кровью.
— Ублюдок мелкий, — произнес он, сплевывая кровь. — Все-таки достал меня.
— Я всегда загоняю свою жертву, — произнес я. — Всегда, Кайне. Никто не уходит.
— Умру я, и все развалится, — прошептал он. — В Кабуки хлынет поток грязной наркоты из трущоб. Районы будут разрывать мелкие группировки. Клан погрязнет в войне за власть и территории. Будет только хуже. Смерти будут множиться…
Продолжая висеть на перилах, я достал пачку и трясущейся рукой прикурил сигарету, выдохнув дым в мокрый и холодный воздух.
— Знаешь почему я пришел через парадный вход? — спросил я, глядя вдаль. — Я хотел, чтобы ты понял, что я всегда мог это сделать. Хоть полгода назад, ворваться сюда и прикончить тебя. Ты жил только потому, что я тебе позволял.
— А чего тогда раньше не пришел? — ухмыльнулся он.
— Пытался себя контролировать. Но ты меня вывел, Кайне. Вот что бывает, когда намеренно злишь нестабильного психопата, — он срывается. А теперь ты сидишь в луже и жалеешь себя, рассказываешь, что незаменим. Не вздумай ныть, Като-сан, я не прислушаюсь. Такие мрази, как ты, не должны существовать.
— Дай сигарету, — потребовал он. — Я ведь дал тебе покурить, тогда на пирсе.
— Не думаю, что ты её заслуживаешь, Кайне, — ответил я, выплевывая окурок с крыши.
Я подошел к нему и взглянул сверху вниз. Он запрокинул голову, не моргая встретив мой взгляд.
— Ты все равно труп. Боль никогда не исчезнет, — криво улыбнулся он. — Будешь мучаться каждый день, пока не наложишь на себя руки. Боль пожрет тебя без остатка.
Я размахнулся и рубанул по его кадыку, вкладывая в удар последние силы.
Упал на колени, глядя, как голова Каина катится по мокрой плитке и срывается вниз. Пусть летит, надеюсь, расшибется в лепешку после падения с 43-го этажа.
— Вот твое наследие, урод, — раздался мой тихий голос в тишине. — Разбитая голова на асфальте.
Я поднялся и пихнул обезглавленное тело ногой, заваливая его на бок. Мяса кусок, пошел ты нахер со своими пророчествами. Теперь попредсказывай, без башки.
Повернулся, Муза стояла у разбитого окна и молча смотрела.
— Я не могла это пропустить, — пожала она плечами. — Почувствовала, как тебя пырнули, ну и…