Единороги тут же начали укладываться кругом, подталкивая меня спинами так, чтобы я оказалась сверху.

— Отстаньте, дайте просто полежать, — вяло отбивалась я, но эти твари не слушались.

Солнце зашло, и глаза лохматых единорогов светились в темноте.

— Ну и ладно, — вздохнула я, отказываясь от попыток сопротивления. Силы только потрачу зря. — Надеюсь, что меня не придут спасать ночью. Нехорошо выйдет. И не романтично совсем.

Единороги фыркали, потихоньку закрывая свои жуткие глаза. Пусть они и понимали человеческую речь, но мои стенания им были до факела.

Впрочем, уснула я быстро. Слишком устала, да и ворочаться на спинах единорогов совершенно не получалось.

Странное дело, в университете мне снился Фроктейн от силы пару разочков. И кстати говоря, даже во сне он на меня орал или отсчитывал. Не знаю, что изменилось. То ли расстояние между нами, то ли поцелуй, а может, мне сейчас было некогда думать о том, что я не хочу за него замуж. Очень плохо сочетается «не хочу за него замуж» и «пусть он придет и спасет меня!»

Но факт оставался фактом. Фроктейн снился мне всю ночь. Не такой, как в университете, не холодный, язвительный и просто бесконечно мною недовольный. Он обязательно избавлял меня от тех лохмотьев и эльфийской куртки, отчего я даже во сне краснела от смущения, и закутывал в плащ. А потом был поцелуй. Не я неумело тыкалась в темноте в его рот губами, а он сам меня целовал.

А потом он подхватывал меня на руки, открывал великолепный портал в рост высотой и шагал прямо в столовую университета, где, разумеется, были мои друзья. Кажется, мой измученный мозг не мог придумать, что будет дальше, потому что на этом месте сон заканчивался и начинался с начала.

Сомневаюсь, что до меня кто-то умудрялся самостоятельно устроить себе такую пытку, но проснулась я просто в чудовищном настроении, разгоряченная и совершенно злющая от того, что ничего интереснее поцелуев мне не приснилось.

Похрюкивающие и фыркающие единороги мне настроения ничуть не улучшили.

— Да подите вы прочь уже, — шипела я, разгоняя их пинками. Кажется, к третьему дню в памяти несколько поистерся шок от того, как эти твари на моих глазах убили двоих. — Вам что, больше нечем заняться? Есть-пить, доставать других двуногих? Я без вас даже в кустики сходить не могу, вы за мной тащитесь!

Разумеется, мои возмущения разбились о тупые вытаращенные глаза этих тварей. Выругавшись для разнообразия на эльфийском, я принюхалась, пытаясь понять, далеко ли мне до гор и правильно ли я иду. Кажется, правильно.

Но я все равно вскарабкалась на дерево. Чтобы уточнить и хоть ненадолго остаться в одиночестве.