Прощаемся с ребятами и покидаем дом Саши.
— Ты как? — тихо спрашивает Алла, по дороге домой.
— Нормально, — беру себя в руки. — Всё хорошо, правда.
До слуха доносится звук мотора, и мы отходим в сторону.
Машина Макса останавливается рядом с нами, и он опускает водительское стекло.
— Садитесь, подвезу, — кивает внутрь, и, переглянувшись с Аллой, мы забираемся в машину.
— Спасибо, Макс, — говорю я, пристёгиваясь. — А то пешком бы ещё полчаса тащились.
— Да не за что, — он заводит машину и плавно трогается.
— Значит, вечером идём веселиться? — бросает на нас взгляд через зеркало заднего вида.
— Да, — отвечает Алла. — Нужно уже немного расслабиться.
— Хорошее дело, — одобрительно кивает Макс.
Больше никто не произносит ни слова. Да и не о чем говорить. Всё что было, мы уже обсудили у Саши.
Макс подвозит сначала меня, и когда мы выезжаем на нашу просёлочную дорогу, я снова вижу машину Игоря. Она стоит на прежнем месте.
Что он тут делает до сих пор? Поселиться решил?
Взгляд цепляется за большущую лужу недалеко от его тачки. Там находится яма, в которой после дождя всегда скапливается вода.
Отец много раз собирался её засыпать, но постоянно не доходили руки, и сейчас я даже рада этому.
— Машина этого мудака? — спрашивает Макс.
— Ага, — подаюсь вперёд, высовывая голову рядом с Максом. — Будет слишком нагло, если я попрошу тебя обрызгать его тачку из этой лужи?
— Почему нагло? —ехидно усмехается. — Мне это даже доставит удовольствие, — он резко уводит машину влево и жмёт на газ.
Машина набирает скорость, и я вижу, как стена воды накрывает чёрный внедорожник.
Грязь растекается по капоту, по лобовому стеклу, забрызгивает ручки и бока.
Но это не самое интересное. Оказывается, Игорь всё это время стоял спереди машины, и волна грязной воды окатила и его самого.
Карма.
Прячу довольную улыбку в то время, как Алла начинает хохотать.
Макс жмёт на тормоз, и я вываливаюсь из машины.
— Езжайте, — тихо обращаюсь к ним. — Я разберусь, — захлопываю дверь, и машина срывается с места.
Игорь прожигает меня яростным взглядом, а я натягиваю на лицо удивлённую маску и подхожу к нему.
— Несчастье-то какое, — если сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. — Ты, однако, везучий.
— Заткнись, пока я тебя рожей в эту лужу не натыкал, — рычит со злостью.
— Не думаю, что отец одобрит такие угрозы в мою сторону, — задумчиво щёлкаю указательным пальцем по своим губам. — Наверное, стоит ему пожаловаться.
— Жалуйся, — он скидывает с себя кожанку и с силой встряхивает её.
— Ай! — вскрикиваю, когда грязные капли попадают на мою белую толстовку. — Ты охренел?