Жигалов кивнул.
— Хорошее решение.
— Спасибо.
— Не за что.
Я вышел. Огурцов ждал у машины.
— Ну?
— Жигалов сам всё знает. Я к нему больше не пойду. Поедем к тридцать шестой.
— Это не «провал» инструкторской работы?
— Это — лучший её результат. Когда командир сам — учитель.
— Логично.
— Логично.
Огурцов улыбнулся. Чуть. Это была — первая улыбка после Кубышево, после письма. Маленькая, но — была.
— Серёж.
— Да.
— Ты — растёшь.
— В каком смысле?
— Раньше — ты бы сидел у Жигалова два-три дня. Сейчас — час, и ушёл. Это — точная работа.
— Это и есть — рост?
— Это — экономия. Я уважаю.
— Спасибо, Сёма.
— Не за что.
В тридцать шестую — приехали к обеду.
Командир — полковник Дроздов. Дроздов оказался — тот тип командира, которого я уже видел. Кузьмин, Долгушин. Не злой, не упрямый — просто без огня. Делает по уставу, координацию — считает второстепенной.
Я посидел у него полчаса. Слушал. Он рассказывал — ровно, без эмоций.
— Дроздов.
— Да.
— Я с вами поработаю — три-четыре дня. Если за это время — не получится — я доложу Окулову, что вас нужно переводить.
Дроздов посмотрел.
— Что — за такие выводы?
— Я вижу — у вас нет внутренней нужды в координации. Я её не могу создать. Я могу только — проверить, есть она или нет.
— И — за полчаса увидели?
— За полчаса.
Дроздов помолчал.
— Подполковник. Я не ожидал — такого начала.
— Я тоже не ожидал.
— Это вы — серьёзно?
— Серьёзно. Это — мой принцип. У меня — три недели на весь корпус. Я не могу — тратить десять дней на одного, если не вижу — отклика.
— Я постараюсь — дать отклик.
— Постарайтесь. Через два дня — встретимся снова. Если будет — продолжаем. Если нет — пишу Окулову.
— Так точно.
Я вышел.
Огурцов ждал во дворе.
— Долго.
— Не долго.
— Что — будет?
— Два дня — на проверку. Если не покажет — снимаю с обучения.
— Это — новое.
— Это — новое.
— Раньше — ты бы тянул месяц.
— Раньше — у меня было полгода в дивизии. Сейчас — три недели на корпус.
— Тогда — правильно.
— Правильно.
Огурцов кивнул.
— Серёж.
— Да.
— Это и есть — экономия.
— Это и есть экономия.
К сорок пятой — поехали следующим утром.
Командир — генерал-майор Куликов. Уже в звании, не «полковник как все». Это значило — он считал себя — выше. Я знал тип. Шмыгалёв таким бы не был, Жуков таким не был. А Куликов — был.
Принял меня в большом штабе, в большой избе, за большим столом.
— Подполковник.
— Товарищ генерал-майор.
— Слышал о вас. От Окулова.
— Понятно.
— У меня — нормальная дивизия. Я в инструкторской помощи не нуждаюсь.
— Я не «инструкторскую помощь» оказываю. Я — координацию проверяю по приказу Конева.
Куликов помолчал.
— Это разное?