Сейчас я сосредоточен на меридиане желудка — он проходит как раз по передней поверхности бедра, там, где пуля разорвала ткани. В китайской медицине этот канал отвечает за питание мышц и движение крови. Неудивительно, что воспаление перекрыло его почти полностью — «ци» упирается в красную «кляксу», как в плотину.

Посылаю волну за волной из дань-тяня, стараясь не просто окружить очаг, а пробить в нем брешь. Голубые жгуты, которыми я стягиваю красноту, — это не только моя воля, но и энергия, идущая по меридиану селезенки, который помогает заживлять ткани. Когда равновесие установилось, переключаюсь на золотистый поток, представляя, как он выпаривает жар, а остатки уходят вниз, через меридиан почек, к стопе и дальше — в землю.

Заканчиваю работу с раной. Чувствую, что весь взмок. Глянув на свои часы, лежащие на стуле, который стоит возле матраса, вижу, что вся процедура самолечения заняла около двух часов. Не знаю, насколько это помогло, но чисто субъективно чувствую себя очень уставшим. Нужно поспать, а потом подкрепиться и еще раз попробовать поработать с раной.

Санаторий Министерства обороны. Палата Виктора Петровича Смирнова.

За окном — серое, но уже по-весеннему высокое небо. Ветки старого клена, голые, но набухшие почками, царапают стекло. В палате пахнет хвоей — Надежда Степановна, медсестра, принесла свежую ветку в кувшин, «для воздуха».

Виктор Петрович сидит в кресле у окна, укрыв ноги пледом. Рядом на низком столике — шахматная доска, партия с самим собой застыла на середине. Костыль прислонён к подлокотнику. Он выглядит лучше, чем месяц назад: морщины вроде стали мягче, в глазах — не прежняя сталь, но уже спокойная, осмысленная ясность.

Вика влетает в палату с легкого морозца — щеки румяные, глаза блестят, из-под пуховой шапки выбивается тёмная прядь. В руках — большой пакет с яблоками и свёрток с бабушкиными пирожками, до которых дед большой охотник.

— Деда! — Звонко чмокает его в щёку, плюхается на табуретку рядом и тут же начинает разматывать шарф. — Ну ты как? Скучал? Я сегодня без опозданий. Прихожу на перрон, а двери электрички прямо перед носом закрываются. А следующая только через час… Представляешь? Думала, машинист не откроет, а он наверное увидел в зеркало, и открыл…

— Ладно, егоза, зачет тебе, за то, что без опозданий. — Смеется дед. Его взгляд теплеет от положительных эмоций внучки. Но потом в его голосе появляется та самая, старая командирская интонация, от которой у Вики что-то екает внутри. — Однако, погоди тарахтеть. Садись ровно. Разговор есть.