— Слушай, а что будет ну там дальше… с нами… с вами…. ну и совсем миром?

— Да все будет хорошо, — устало улыбаюсь — Ну, не совсем хорошо, конечно. Но лучше, чем могло бы быть…

— Ты говорил Линде, что СССР в будущем не будет, а будет Россия.

— Ага. Вы выиграете «холодную войну», но только вам это на пользу не пойдет. — Кивая, подтверждаю я.

— Почему? — Недоумевает Ричард. — Ведь мы же победим.

— Потому, мой друг, что, без сильного врага, империи начинают гнить изнутри, раздираемые своими собственными противоречиями. Поверь, что в новом и чудном мире, без СССР, тебе многое не понравится.

— Что-то мне уже не нравится такое будущее. — Помрачнел Уотсон.

— Думаешь мне нравится? Но его не выбирают, к нему приспосабливаются и в нем живут. Ты тоже привыкнешь.

— Нет уж, лучше буду думать, что ты мне опять наврал. — Хмыкнул Уотсон, и добавил, — Я бы, на твоем месте, побыстрей смылся из Лос-Анджелеса и не пользовался теми документами, которые дал тебе Купер…

— Спасибо!

— Удачи! — Устало отмахнулся от меня Ричард, и вышел из машины, на прощание хлопнув дверью.

Я смотрел в зеркало заднего вида как он растворяется в темноте, и не верил в произошедшее. Такого просто не могло быть. Один шанс из миллиона, как выиграть джекпот в лотерею. Но это есть, и надо побыстрей снимать наручники и валить отсюда. Ричард ведь не зря сказал, что мне нужно сразу убраться из Лос-Анджелеса. Думаю, он не единственный охотник за моей головой.

Еду домой, по пути размышляя о дальнейших действиях. Мне сегодня просто несказанно повезло. То, что я еще на свободе, не моя заслуга, а подарок судьбы, в обличии Уотсона. Смерть Линды сильно изменила его. Оставаясь патриотом своей страны, он разочаровался в системе и решил уйти в сторону не желая помогать тем, кто, по его мнению, виноват в смерти Линды.

Жаль, что мои слова о том, что система начнет зачищать свидетелей, оказались пророческими. Линда, можно сказать, стала моим другом. Она помогла мне выйти из комы, лечила меня как врач, а ее помощь в побеге стала просто неоценима. Я не могу отомстить за ее смерть. Как не может и Уотсон. По сути, и мстить то тут не кому. Линду убила система, хотя конечно, за рулем машины, которая ее сбила сидел конкретный исполнитель, и приказ ему отдал тоже конкретный человек. Но в рамках системы они полностью обезличены. Не они бы, так кто-то другой.

У любой системы, независимо от государства, в котором она функционирует, есть свои законы существования, и смена винтиков, или шестеренок этой машины, абсолютно ничего не изменит. Машина все так же будет делать то, для чего предназначена, перемалывая в своих жерновах тех, кто становится на пути. Бороться с системой может только такая же система. Вот только другая система, будет ничем не лучше и не хуже, уж так это работает. Для больших игр, которые постоянно ведутся между системами, судьба маленьких людей ничего не значит.