— Не я и не ты отдали приказ о ликвидации. — Тихо говорю ему. — Помнишь, еще там в госпитале, я говорил тебе и Майклу о том, что те, кто руководят операцией и находятся на самом верху, в какой-то момент могут посчитать, что слишком много людей посвящено в особо важную тайну.

— Помню… Надо было еще тогда вышибить тебе мозги, раз уж я не сделал этого в Афганистане, и вытащил тебя из Бадабера.

— Так что же не вышиб?

— Дурак, потому что.

— А может, наоборот, ты поумнел и у тебя открылись глаза? — Смотрю прямо в глаза Ричарду — Думаешь твое начальство за страну радеет? Хрена с два. Они свои делишки обтяпывают, делят должности, деньги и власть. А за их игры гибнут простые люди вроде нас с тобой… и Линды…

— Замолчи! — Выходит из себя Ричард.

Ствол револьвера смотрит мне точно в лоб. Лицо Уотсона искажено в ярости. Чувствую, что это не показуха и от нажатия на спусковую скобу, нас обоих, отделяют буквально мгновения. Меня накрывает.

— А то что? Пристрелишь? Так стреляй, чего тянешь. Я считай там еще в Бадабере должен был умереть. Так что, мне не страшно.

— А может не страшно потому, что ты уже умирал? — Глаза Ричарда становятся совсем сумасшедшими. Сейчас на меня оттуда глядит бездна.

— Может и поэтому — киваю я, не отводя взгляда.

— Ну и как оно, умирать? — Опуская ствол, спрашивает Ричард. Он уже успокоился и в его голосе нет ничего кроме любопытства.

— Да ничего особого, просто раз и тебя нет.

— А потом?

— А потом два, и ты снова есть. Только, это уже совсем не ты. Точней, не совсем ты. — говорю абсолютную правду в этот момент истины.

— Не могу даже представить себе. — Хмыкает Ричард.

— А я могу. — выдавливаю из себя что-то вроде улыбки — Но не сказать, что это было очень приятно. Хотя, грех жаловаться, вместо райских кущей, или что вернее адской сковородки, я оказался под проливным дождем, в тощем доходяге, которого не пинал только ленивый.

— Ну, как я вижу, ты, все таки справился, — теперь улыбается уже Ричард.

— Пришлось, — пожимаю плечами. — Просто, деваться было некуда.

— Послушай, а чего ты не пошел куда-то в серьезную организацию и не рассказал обо всем? — Глаза Ричарда еще недавно пустые, а потом яростные, загорелись искренним интересом, совсем как у мальчишки, который увидел что-то, что сильно будоражит его воображение.

Вроде контакт налаживается, может удастся как-то договориться, — мелькает мысль внутри, но никак этого не показываю. В любой момент может последовать новый срыв. Вместо этого задаю вопрос.

— А как ты себе это представляешь? Кто бы мне поверил? Девяносто девять из ста, законопатили бы в дурку. А если бы и поверили, то закрыли бы так, что век свободы не видать. А мне ни первого ни второго не надо.