— Вы совершенно напрасно отказываетесь сотрудничать! Вы, господин Дершин, очевидно, не понимаете своего положения!

— Почему же не понимаю? — не наигранно возмутился я. — Прекрасно понимаю! Давно вас ждал. Ну, не вас лично, а задержания и всего такого. Что вы смотрите удивленно? Всегда и везде административный ресурс используется, чтобы выжить успешного коллегу из дела. Кстати, не подскажите, кто именно «посоветовал» на меня надавить?

Стражник еле заметно вильнул взглядом.

— Мы исполняем свой долг!

— И прислушиваетесь к советам неравнодушных граждан для его лучшего исполнения, разумеется. Имена их не скажите? Буду весьма благодарен в разумных пределах.

— Вам нужно думать не о благодарности, а о собственной участи.

— Поверьте, ничего плохого в ближайшем будущем меня не ждёт. Все просто — ваши покровители немного запоздали. Я успел стать нужным некоторым кланам. Конечно, пришлось связать себя обещаниями, но взамен мне предоставили определенные гарантии безопасной деятельности. Партнёры быстро выяснят, что настоящих претензий ко мне нет, против Триединства я не злоумышлял, задержание моё незаконно. Поэтому завтра или послезавтра к вам, или вашему начальству, придут и спросят, почему вы мешаете уважаемым людям. С какой стати они вообще должны тратить личное время и задавать вопросы? И меня отпустят. Потому что нет у вас на меня ничего.

— Посмотрим.

Не слишком ли нагло с моей стороны? Ничуть. Сейчас меня всего лишь прощупывают, смотрят реакцию, оценивают, поддамся ли. Кто бы ни натравил стражника, сразу бить в полную силу он не станет. У банки с пауками под названием «Триединство» есть одно замечательное свойство, и называется оно — соблюдение внешних приличий. Формально всё должно быть по закону. Конечно, к беднякам это правило применяется в половине случаев; нужен кто-то, способный колесо правосудия подтолкнуть. Однако при наличии относительно влиятельного покровителя и отсутствии доказательств избавить горожанина или приезжего от ложных обвинений довольно легко.

Полтора часа мы переругивались под заинтересованным взглядом молчаливого писца. Зачем он нужен, раз имеется записывающий артефакт, неясно. Скорее всего, очередное проявление всепроникающей системы взаимного контроля, характерное для Триединства. Стражник батрачит на один клан, писцу покровительствует другой, их начальник негласно представляет интересы третьего. В результате устраняется опасность получить диктатора или династию правителей, когда одна группировка набирает слишком много влияния. Или всё проще: есть инструкция, согласно которой вести протокол допроса должен живой человек, вот он и ведёт, а пересматривать инструкцию долго и муторно.