Ну а суперменская суперсила, позволяющая ей забивать на всех, включая полицию (которую она тоже забивает, но в другом смысле - и хорошо, что не ногами) - это уже такая вишенка на тортике. Доблестные служители закона, честно выполняющие свой долг, но огребающие люлей от 9-летней девочки, вообще-то даже сегодня выглядят довольно радикальным эпизодом в детской книжке.

Тем не менее именно "Пеппи Длинныйчулок" является главным произведением Астрид Линдгрен во всем мире.

Это ее книга № 1 во всех странах - кроме разве что бывшего СССР, где эту роль навсегда забронировал за собой в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил.

"Пеппи" переведена на 80 языков, ее общий тираж превышает 70 миллионов экземпляров, трилогия многократно экранизирована. Перечислю только западные фильмы:

Вот экранизация 1949 года, который Линдгрен не любила, в основном из-за того, что фрекен Длинныйчулок играла взрослая актриса.

Вот культовый сериал 1969-70 года, для которого Астрид сама писала сценарий, в том числе сочинила восемь серий, которых нет в книгах.

Вот «Новые приключения Пеппи Длинныйчулок» (США+Швеция, 1988 год)

Вот, наконец, мультсериал, он же - полнометражный мультфильм 1997 года.

Наконец, рыжая нахалка проникла на самую большую святыню современного мира!

На банкноте 20 шведских крон образца 2015 года, посвященной Астрид Линдгрен, компанию писательнице составила именно Пеппи Длинныйчулок.

Возникает закономерный вопрос - почему-же столь бунтарская даже по нынешним меркам книга в консервативнейших сороковых не просто стала популярной, но и принесла своей создательнице мировую славу?

Ответ очень прост - потому что в те годы именно дети составляли самую забитую и зашуганную человеческую популяцию на планете.

Особенно - в суровых северных протестантских странах.

Дети были хуже негров. У них не было даже намека на права, на любые придирки, подзатыльники и порки они должны были только кланяться и благодарить, благодарить и кланяться. Тотальное подчинение в диапазоне от "Доброе утро, пора умываться и чистить зубы" до "Спокойной ночи, иди пописай и спать!".

И Линдгрен, выросшая в строгой религиозной семье, знала это как никто другой.

«Нелегко быть ребенком! - писала она. - Сложно, очень сложно. Что это вообще значит — быть ребенком? Это значит, что надо ложиться в кровать, вставать, одеваться, есть, чистить зубы и сморкаться, когда это удобно взрослым, а не тебе. Это значит, что нужно есть ржаной хлеб, когда хочется белого, что нужно, не моргнув глазом, бежать за молоком, как раз когда ты собрался почитать книгу Эдгара Т. Лоуренса. А еще это значит, что нужно, не жалуясь, выслушивать очень личные замечания от любого взрослого о своей внешности, здоровье, одежде и перспективах. Интересно, что будет, если такому обращению подвергнуть самих взрослых?».