— Просто оговорился, — пробормотал я. — В Йеле так называли административных сотрудников.
— В Йеле? — Эдвардс поднял бровь. — Ты же говорил, что бросил после второго курса.
Еще одна ошибка. Я путался в деталях биографии Стерлинга.
— Я имею в виду, что слышал этот термин там, — я попытался исправиться.
— Ты сегодня странный, Стерлинг, — покачал головой Прайс. — Еще страннее, чем обычно.
Ситуация стала еще хуже, когда после обеда меня попросили отправить телеграмму клиенту в Чикаго. Я стоял перед телеграфным аппаратом, не имея ни малейшего представления, как с ним обращаться.
— Первый день на работе, Стерлинг? — с сарказмом спросил проходивший мимо Ван Дорен. — Ты смотришь на телеграф так, будто это марсианская технология.
— Просто обдумываю, как лучше сформулировать сообщение, — ответил я.
— Конечно, — закатил глаза Ван Дорен. — Потому что формулировки лучше обдумывать, уставившись на клавиатуру аппарата. Особенно если ты отправлял десятки телеграмм за последние месяцы.
К счастью, мимо проходила мисс Петерсон, секретарша Харрисона.
— Мистер Стерлинг, если вам нужно отправить телеграмму, я могу помочь, — сжалилась она над моим замешательством.
— Спасибо, мисс Петерсон, — с благодарностью ответил я. — Это срочное сообщение для мистера Эббота в Чикаго.
Когда она занялась телеграммой, Ван Дорен тихо произнес, проходя мимо:
— Что с тобой сегодня, Стерлинг? Ты как будто с луны свалился.
Эта фраза была ближе к истине, чем он мог предположить.
Апогей моей неуклюжести наступил, когда Харрисон вызвал всех стажеров в кабинет для проверки знаний. Он задавал вопросы о текущих рыночных реалиях, и каждый должен был отвечать без подготовки.
— Прайс, текущая учетная ставка Федерального резерва? — начал Харрисон.
— Четыре с половиной процента, сэр, — четко ответил тот.
— Ван Дорен, крупнейшие держатели акций United States Steel?
— J. P. Morgan Co., Mellon Bank и группа европейских инвесторов во главе с Ротшильдами, сэр.
— Эдвардс, объем торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже вчера?
— Четыре миллиона шестьсот тысяч акций, сэр.
— Стерлинг, — Харрисон повернулся ко мне, — структура капитала Radio Corporation of America и текущее соотношение цены к прибыли?
Я замер. RCA была одной из самых перегретых акций конца 1920-х, но конкретные цифры по состоянию на июнь 1928 года?
— RCA имеет шесть с половиной миллионов обыкновенных акций в обращении, — начал я, надеясь, что память о прочитанных исторических материалах не подведет. — Текущая цена около восьмидесяти пяти долларов за акцию, что при прибыли… — я запнулся, не зная точных данных.