– Оставьте дверь в моей комнате приоткрытой.
– Это все? Вы могли сами ее открыть.
– Да, но вышло так, что я вас нашла. И… постойте рядом. Недолго, пока я не засну. Можно за порогом. Мне не нужно, чтобы вы говорили. Мне нужно знать, что в доме есть живой звук, а не только стук ветки и падающих капель.
Он молчал так долго, что я успела пожалеть о просьбе. Потом сказал ровно:
– Хорошо.
Провел меня обратно, снова назвал ступени, снова не сжал руку слишком сильно. У моей двери остановился.
– Ложитесь.
Я легла, чувствуя его присутствие кожей. Дверь осталась приоткрытой, он остался за ней. Я слышала его дыхание, слышала, как ткань пиджака чуть шевельнулась, когда он скрестил руки. Слышала его запах, от которого в груди становилось тесно.
– Вы будете стоять долго?
– Пока не уснете.
– А если я не усну?
Пауза.
– Тогда я все равно останусь.
Я закрыла глаза, хотя для меня это не меняло ничего. Просто жест, оставшийся от детства, когда мама еще пела в соседней комнате.
– Лука.
– Да.
– Можно я буду называть вас просто Лука?
– Можно.
– Вы пахнете так, будто никогда не опаздываете.
Тихий выдох, почти смешок, но без тепла.
– Спите, Арианна.
Я слушала, как он стоял за приоткрытой дверью. Минуту. Пять. Десять. Дом больше не был мертвым. В нем появился якорь. Перед самым сном я подумала опасную вещь.
Что этот человек может стать моим новым способом видеть. И что он этого еще не знает. А я – уже почти хочу, чтобы узнал.