В Москву я вернулась (вместе со всей семьей, конечно) первого марта и, вспомнив о том, что вообще-то «год был тяжелым», принялась срочно изучать как советскую прессу, так и у «специально обученных товарищей» узнавать о международных новостях. И особенно мне было интересно, как там дела идут в «братской» Чехословакии, но как раз у чехов все было довольно спокойно. Неспокойно было у поляков…
Но на поляков лично мне было вообще плевать, однако в целом что творится в «социалистическом лагере» меня интересовало довольно сильно. В том числе и потому, что этот «лагерь» очень много чем хорошим обеспечивал советский народ. Однако выяснилось, что я все же смотрела «немного не туда». И на первой же встрече после моего возвращения Николай Семенович меня огорошил сообщением:
— Светик, вот ты с корейцами очень хорошие отношения наладила, значит, понимаешь, что им нужно. А с китайцами ты могла бы отношения наладить? А то у нас с товарищем Мао появились серьезные разногласия.
— Какие именно? То есть я насчет Китая ничего сказать не могу… хорошего, но понимать, чем они нам нагадить могут, все же необходимо.
— Вот за что я тебя особенно люблю, так это за точность формулировок. Товарищ Мао может нам именно нагадить, и нагадить довольно серьезно. Я понимаю, ты еще от корейского времени в себя не пришла, но если сможешь еще часок выдержать…
— Сейчас в Пхеньяне всего лишь шесть вечера, я и четыре часа спокойно продержусь, не уснув на ходу.
— Отлично. Сейчас… где-то через полчасика, ко мне зайдут товарищи, и они нам… тебе много интересного расскажут. А вот что нам со всем этим делать… надеюсь, что ты что-то полезное для СССР придумать сможешь. Потому что воевать с Китаем нам сейчас точно не с руки…
У товарища Пономаренко в деле подбора партийных кадров был очень простой подход: если человек был годен, но не воевал, то для партийной работы на серьезных должностях он не годился. По отношению к кадрам государственным, а не партийным, у него в этой части имелись некоторые послабления, но все же исключения были очень редкими — и поэтому в республиках с «национальными кадрами» было довольно спокойно: не мешали такие кадры развитию страны. Исключением (причем весьма специфическим) был Узбекистан: там именно национальных кадров работало много, но специфика заключалась в том, что все эти кадры во время войны были солдатами и офицерами дивизий НКВД, ведь четыре таких дивизии были почти полностью укомплектованы узбеками. То есть и там кадры были «проверенными», по крайней мере политику партии понимающими…