Я подаю свою. Его ладонь крупная, горячая, с грубыми мозолями. Он жмёт не сильно, но держит дольше, чем нужно для обычного приветствия. Я чувствую, как его большой палец слегка касается моей запястной кости.
— Настя, — отвечаю я. Голос получается ровным.
Роман кивает и отступает на полшага, но продолжает смотреть.
Следующим подходит второй. Он постарше, чем Роман, в очках с тонкой оправой. Лицо спокойное, почти бесстрастное. Он смотрит на меня так, будто уже просчитывает, сколько времени пройдёт, прежде чем я начну нервничать.
— Юрий, — представляется он. Голос холодный, чёткий. — Тоже старый знакомый Артура.
Он не протягивает руку сразу. Ждёт, пока я сама сделаю это. Когда наши ладони соприкасаются, его пальцы остаются сухими и прохладными. Он слегка кивает и отпускает мою руку, но взгляд не отводит. Мне становится не по себе. Как будто он уже знает что-то обо мне, чего я сама ещё не успела осознать.
Последним подходит Эдуард. Он улыбается — легко, почти тепло. Совсем не так, как двое предыдущих. В нём есть что-то более… обычное. Хотя и это ощущение быстро начинает казаться обманчивым.
— Эдуард, — говорит он мягче остальных. — Приятно наконец познакомиться. Артур много о тебе рассказывал.
Он берёт мою руку и накрывает её своей второй ладонью. Не просто жмёт — держит. Большой палец проводит короткую, почти нежную линию по тыльной стороне моей кисти. Я смотрю ему в глаза. Он улыбается чуть шире, но не отпускает руку сразу.
— Надеюсь, тебе будет здесь комфортно, — добавляет он тихо.
Я забираю ладонь. Пальцы слегка дрожат, и я быстро прячу руку в карман джинсов.
Артур стоит чуть позади меня всё это время. Я чувствую его присутствие спиной — тёплое, тяжёлое, слишком близкое. Он не трогает меня, но и не отходит.
— Пойдём, поздороваешься со всеми, — говорит он мне на ухо. Голос низкий, почти спокойный. — Из вежливости же приехала.
Я киваю. Во рту сухо. Я обвожу взглядом гостиную — дорогие рубашки, блеск бокалов, женские платья, которые кажутся слишком короткими для обычного юбилея. Смех звучит слишком громко. Запахи слишком густые. И трое мужчин, которых я только что встретила, стоят неподалёку, и я чувствую, как их взгляды продолжают скользить по мне.
Роман — тяжёлый, животный.
Юрий — холодный, рассчитывающий.
Эдуард — с этой своей улыбкой, от которой почему-то становится только тревожнее.
Я стою в их доме, среди их запахов, и понимаю, что уже жалею о том, что приехала.
Но теперь уже поздно разворачиваться и уходить.
В гостиной уже слишком тепло. Воздух густой, пропитанный сигаретным и сигарным дымом, дорогими духами и мужским потом. За окнами — конец сентября, уже почти темно, и лёгкий холодный ветер время от времени бьёт в стёкла. Внутри же всё дышит жаром и чем-то тяжёлым, почти животным.