Только собралась продолжить путь, как услышала:
– Почему?
Мария пожала плечами и спокойно ответила:
– Потому.
Направившись в общую умывалку и запихнув все в уборную, Маша продолжала там стоять, надеясь, что мужчина уйдет. Через некоторое время вышла и, обнаружив, что никого нет, вздохнула и отправилась к себе, в надежде хотя бы чай попить с крекером.
Дмитрий собирал свои вещи, неаккуратно скидывая их в сумку, желая убраться из этого клоповника как можно скорее. Он был уверен, что так будет лучше для него. Несомненно! Сразу же забудет эту девчонку, как только вернется в свои апартаменты и затащит в постель красавицу с длинными ногами и послушным характером.
Чем больше себя убеждал, тем быстрее собирался, в полной уверенности, что это единственный выход не думать о чертовке, ненавидящей его всеми фибрами души.
Закрыв стильную дорожную сумку черного цвета и переодевшись в серые брюки, подошел к окну, застегивая манжеты голубой льняной рубашки. Глянув вниз, где отчетливо просматривалась панорама территории крыльца общежития, замер.
На улице ближе к дороге стояла вредная, но такая притягательная особа в белых брюках и нежно-сиреневой кофточке, с распущенными волосами. Она мило ворковала с каким-то пацаном, периодически хватающим ее за руку и пытающимся обнять.
Мертаев даже не представлял, что может так разозлиться. Свирепый зверь рвал когтями его сознание, требуя исправить ситуацию. Дмитрий ударил в бешенстве по стене и, забыв про сумку и билет, который ему уже оплатил секретарь, направился на выход, не считая нужным запереть дверь, чтобы не терять секунды.
Вышел на порог, сбегая с лестницы, и тотчас услышал:
– Да плевать, что ты разводишься, расходишься или что там у тебя. Поезд ушел, – рявкнула Мария, убирая мужские руки со своих бедер, недовольно всматриваясь в щенячью улыбку некогда любимого молодого человека, так легко предавшего ее.
– Любимая, но у нас же все было классно. Вспомни, – не унимался высокий худощавый брюнет с лицом фотомодели.
– Слушай, Андрей, давай без воспоминаний и всякого дерьма, а? – предложила Воропаева, желая быстрее спровадить заявившегося бывшего, вспомнившего о ней, как только оказался на улице.
– Твой дед бы расстроился, если бы услышал такие грубые слова от любимой внучки, – с напускной грустью заметил парень и вдруг громко воскликнул: – К тому же я ему нравился!
– Я со лжецами только так разговариваю, как и дед, так что он не будет против. И замечу, что ты ошибся. Дедуля всегда считал тебя редкостным трутнем, – рявкнула девушка, не щадя мужские чувства.