Дмитрий поднимался по лестнице, злясь на себя, ведь ему пришлось мыться в общественном душе общежития. Невыносимо! В эту тухлую комнатку с душевыми кабинами ходят все, и после каждого никто не убирает. Антисанитария. Да что говорить? Никогда в жизни он не видел, чтобы в трубе кто-то оставлял свои гигиенические бумажки или кое-что похуже, здесь же этим безобразием были утыканы всевозможные пространства в секциях, куда можно было что-то запихнуть. Три кабины, а работали только две! Притом в одной напора не было, а другая даже порадовала, но в ней был сломан слив, и вода очень медленно уходила.

В голове до сих пор не укладывалось, почему он пошел в этот раздолбанный свинарник? Но он привык ежедневно принимать душ, а здесь… беспредел.

Что его конкретно удивило, когда он явился ополоснуться в первый вечер своего заселения, так это надпись: «Выходной день». До сих пор ломал голову, как такое может быть? И вообще, как моются все, если таких выходных в неделю – четыре? Очередь на весь первый этаж?!

За хорошую купюру жена коменданта дала ему ключ от душевой комнаты и великодушно разрешила ходить, когда ему будет удобно. Это порадовало, и сейчас он как раз шел оттуда. Душ был жизненно необходим после трудового дня, который он провел в разъездах, решая вопросы комплекса. Мужчина максимально работал, решая все организационные вопросы, планируя как можно быстрее покинуть город.

Оказавшись на площадке третьего этажа, он вдруг остановился. Лишь мгновение думал и направился на четвертый, уже презирая себя, что вновь идет к ней, потому что почувствовал невыносимо-приятный запах истерички, уже доведшей его до безумного состояния за три дня. За это время они, естественно, сталкивались, притом по его милости, но в итоге они только рычали друг на друга, так что уже все шарахались от них.

Очутившись в коридоре этажа, мужчина тотчас направился в кухню, зная, что Мария там. Увиденная картина заставила его открыть рот и пялиться на нее, даже не моргая.

Девушка жарила картошку с мясом и танцевала под песню, которая звучала у нее в наушниках. Ее виляющие бедра в джинсовых бриджах и кофточка светло-бирюзового цвета, подчеркивающая маленькую грудь в белом бюстгальтере, вызвали в нем безудержную похоть, отчего он вцепился в косяк, ломая дерево, понимая, что уже готов к насилию.

«Проклятье! Я альфа! Я могу противиться этому!» – убеждал он себя, продолжая смотреть на Марию, сатанея от ее эротичных движений.

В это время Маша выключила конфорку и, взяв сковороду за ручку, повернулась к выходу.

Увидев озверевшего Мертаева, который ей уже поперек горла стоял за эти дни, Маша от неожиданности дернулась назад, дотрагиваясь костяшками пальцев до горячей сковороды, и с криком отпуская ручку. С огромным сожалением девушка наблюдала, как ее еда рассыпается по полу, а сковородка издает оглушительный грохот, подпрыгивая сверху.