Закончил поздним вечером, когда уже заметно потемнело. Командир отряда сам принимал всю работу.

— А ты точно слепой? — вдруг спросил горец, бесцеремонно сдирая с мох глаз повязку. Второй рукой он схватил меня за подбородок и повернул к тусклому свету заката.

— Что-то не так, господин?

— Действительно, слепой. А я уж было подумал, что надо мной пошутить вздумали, — пробурчал командир отряда, игнорируя мой вопрос. Тогда прошу меня простить за грубость, мастер Ардум.

Горец меня отпустил и тут же вложил в руку заявку на работы, которую он подписал и три серебряных монеты. Две авансом были выплачены еще в зале гильдии.

— Я видел много мастеров, парень, иные работали куда проворней, но они были зрячими. Чтобы действительно слепой, смог так умело и тонко заточить оружие, вижу впервые. Я передам главе гильдии мою благодарность. Дать тебе провожатого?

— Спасибо вам большое, господин. Я хорошо запомнил дорогу. Тут совсем недалеко. Не стоит вашего беспокойства.

Убрав в карман деньги и документ, я вновь повязал ленту на глаза и принялся собирать в рюкзак разложенный на колоде инструмент. Пока не ударит колокол на башне храма, ходить по улицам еще можно, даже в темное время суток. А для меня чем темнее, тем безопасней. Я не то, чтобы опасался. Просто не хотелось повторения стычки, что случилась в храмовый день. При этом, особенно лишать кого-либо жизни, еще и вынужденно. Зачем кому-то знать, что этот слепой парнишка может прибить любого, кто попробует обидеть его и, не дай бог, задеть его сестренку. На мне достаточно острого «железа», да еще два небольших кистеня в рукавах и, конечно, куда же без него — мой посох, оббитый стальными кольцами и увенчанный увесистой шишкой набалдашника.

Вернувшись в гильдию, закрыл заявку у дежурного секретаря, не у того, что был с утра; получил свою долю оплаты, не поленился спуститься в мастерскую и оставить там инструмент. В трактир к тетушке Боран, вернулся около одиннадцати, когда веселье там было в самом разгаре.

Вот еще одно маленькое неудобство жизни в таверне, мало того, что всегда на виду, так еще каждый день раньше, чем до двух часов ночи, посетителей не угомонить. Пока не напьются, не споют все застольные песни, начиная от бравурных и залихватских, и заканчивая заунывными и протяжными, только тогда, можно спокойно уснуть. Хотя, я уже привык как-то не обращать внимания на вечный гомон и хриплую брань, старался воспринимать все как белый шум. Наю, так вообще, из пушки не разбудишь.

Дней на пять установились теплые дни, прекратились дожди и заметно потеплело. Как ни странно, но у меня появились еще несколько заказов. На этот раз за городом, на дворе одного землевладельца, который тесно сотрудничал с гильдией. Три дня подряд, я ходил к нему в усадьбу, за пять километров от города. Естественно, пользуясь моментом, что хожу один, внимательно осматривался на местности и даже, осмелев, сунулся в небольшой придорожный лесок. Мне хотелось понять — насколько, природа этого мира, отличается от земного. Особых различий я не видел. Встречались незнакомые травы и деревья, кустарники и какие-то наросты на стволах, но признаться я и в прошлой жизни не был ботаником или юным натуралистом, так что, чувствую, придется заполнить этот пробел хотя бы в этом мире.