Тот, что скрутил моего не состоявшегося убийцу, неизвестно откуда достал наручники и защелкнул их на запястьях долговязого.

— Успокойся парень! Именем императора! Я из службы сыска, стой где стоишь.

Ничего не понимающая, заметавшаяся было стража наконец сообразила, что происходит, и капитан отделения стал раздавать быстрые приказы, чтобы солдаты перекрыли узкие проходы между домов. Раздался пронзительный звук сигнального свистка. Но тот, кто скрутил моего неудавшегося убийцу, мгновенно взял ситуацию под контроль.

— Я представитель имперского сыска, капитан! — обратился шпик к стражнику, демонстрируя тому какой-то жетон. — Наведите порядок на площади и окажите раненому первую помощь. Я задержал одного из подельников стрелявшего.

Стража мгновенно подчинилась и начала расталкивать любопытных зевак, которые набежали со всех концов площади. Я выпрямился, взял посох одной рукой и стал напряженно вслушиваться в происходящее вокруг меня, с ужасом осознавая, как только что, два раза, избежал смертельного удара.

Еще через пять минут на площади появился второй топтун, который пыхтя тащил за волосы молодого парня лет двадцати, так же с руками скованными за спиной наручниками; в другой руке агент сыска держал разряженный арбалет.

— Этого тоже задержать! — распорядился агент, указывая на меня.

Двоих задержанных и меня, завели в здание банка, в комнату охраны. Банк был государственным, так что перечить сыщикам никто не стал. Задержанных уложили на пол в тесной комнате, а меня усадили в противоположном углу. Тот агент что приволок арбалетчика, куда-то спешно умчался, видимо за подмогой. А тот, что скрутил моего убийцу, остался рядом.

Просидев в напряженной тишине минут пять, я наконец обратился к агенту:

— Имперский сыск? Объясните, что происходит?

— Позже, — спокойно ответил агент. — Сиди смирно.

Примерно, через двадцать минут к зданию банка подкатили два, запряженных лошадьми, закрытых экипажа. В комнату охраны пришли еще три агента и принялись выводить меня и задержанных на улицу. В самих экипажах, не считая возницы были еще по одному агенту. Все в разной одежде, без каких-либо знаков отличия, был даже похожий на какого-то лавочника, нежели чем на государственного агента, если судить по одежде.

Теперь, понятное дело, отвезут в комендатуру и уже там, будут подробно разбираться. Я догадываюсь, кто и почему на меня напал, так что скрывать ничего не стану, и увиливать тоже, мне скрывать просто нечего. А вот в гильдии наемников на один отряд станет меньше. Этих двоих точно на каторгу, а вот подельники постараются сбежать. Подельниками они станут в любом случае, потому что эти двое, рядовые исполнители, чтобы смягчить свою участь, станут звонко петь про то, что выполняли приказ своего командира, что делает его соучастником. Двести тридцать золотых, из-за которых началась вся эта возня, деньги конечно большие, но не настолько, чтобы провести остаток жизни на каторге. Видимо сильно я их разозлил.