Глава тридцать седьмая. «Газель».
Я открыла входную дверь ключом, вошла и сразу насторожилась. Из кухни раздавались мужские голоса и звон наших хрустальных рюмок. Не раздеваясь, я зашла на кухню. Они оба были там. Уже довольно пьяные. И очень веселые! Муж увидел меня, - О! Дорогая супруга пришла! А мы тебя поджидаем! Пора в койку – шагом марш! Я просто остолбенела. Я никак этого не ожидала! Я думала увидеть мужа с грустным и виноватым лицом. А тут? Самое главное, что и Андрей тоже весело смотрел на меня, с каким-то похотливым выражением. Не раздеваясь, я села на стул. Посмотрела на них спокойным взглядом. - Эй, ребята, вы чего? - А шо такое? – пьяно пробубнил мой дорогой. - Я вам что, кобыла офицерская? Вы за кого меня принимаете? Я трепетная лань, а не грузовая «газель». Мне одного всадника вполне хватает, и толпа пьяных мужиков в кузове мне совсем не нужна! Я думала, что моя отповедь на них подействует. Но, не тут-то было! Во-первых, они были уже совсем пьяные, а во-вторых, распалившиеся. И я поняла, что вчерашнее только разожгло у них аппетит. Что я ни делала, ничего не помогло. Я и уговаривала их, и грозила, и брыкалась, – ничего не подействовало. Они все равно затащили меня в постель вдвоем. Сегодня они уже не стеснялись и разложили меня полностью. Раскатали, как катком. Вдвоем, на пАру. Громко скандалить не хотелось, чтобы не дать пищу для злословия нашим соседям, поэтому кричать я не стала. Пришлось все это вытерпеть. Все, что они только могли придумать. Продолжалось это почти до двух часов ночи, пока они не заснули, обняв меня – один слева, другой справа. Я дотянулась до будильника и установила его на семь часов, чтобы встать раньше их. Когда зазвонил будильник, я очень надеялась, что он звонит для мужа – обычно он встает раньше меня. Но тут я вспомнила, что сама завела его. С трудом разлепила глаза, огляделась. Эти два кобеля по-прежнему лежали справа и слева от меня. Андрей держал меня за грудь, а муж обнимал за бедра. Я потихоньку убрала их руки и встала. Пошла в ванную, по-быстрому собралась, вышла на кухню, попила кофе. Аппетита не было. Потом взяла сумку и вышла на улицу. До начала работы было еще много времени, поэтому я пошла пешком, грустно размышляя о своей жизни. Чувствовала я себя отвратительно. На этом вчерашнем марафоне, они меня совсем замучили. Все у меня болело. И синяки были по всему телу – так крепко они вчера меня сжимали в объятиях. И в моральном аспекте, как-то мне было не очень. Я чувствовала себя шлюхой, которую сняли два пропившихся до последней рубахи моряка.