«Прости меня за все! Почему ты протягиваешь мне руку? Ведь могла отомстить мне за все горе, которое я причинил тебе!»
Я горько усмехнулась. Он прав. Путь мщения такой сладкий, такой манящий, и он самый легкий, вот только в итоге он ни к чему не приведет. Гораздо сложнее простить, зато эта тропа вела к свету и добру.
«Потому что не хочу быть такой как ты!»
Прикрыла веки, стараясь глубже дышать. Переживания отнимали у меня много сил, и рана от пули не так сильно болела, по сравнению с тем, что творилось в душе. Телефон снова прожужжал, оповещая о сообщении.
«У меня есть шанс когда-нибудь вернуть тебя?»
Я улыбнулась, осознав, какой еще дать ему стимул жить дальше. Только, Сереженька, тебе придется очень несладко. Придется постараться, чтобы снова покорить мое сердце. Буду проверять тебя на прочность. Если выдержишь, я буду твоей, а нет… Значит, не судьба!
Настрочила ему ответ.
«Один из тысячи».
Телефон снова зажужжал, оповещая о входящем сообщении.
«Что-то мне подсказывает, что путь прощения будет для меня настоящим испытанием. Но, чтоб ты знала, я не сдамся, пока есть этот крошечный шанс».
Я расплылась в улыбке и прижала телефон к раненой груди, ощутив тепло и счастье. Как же жизнь непредсказуема! Еще вчера я пыталась завоевать Сергея, а он меня отталкивал, а теперь мы поменялись ролями. На душе впервые стало спокойно, и появилась надежда, что все еще может измениться к лучшему. Ведь теперь от моего решения зависели наши судьбы. А я была настроена найти дорогу, которая привела бы нас с Сергеем к счастью.
Прошло ровно шесть недель с тех пор, как я получила пулю. И меня наконец-то выписали. Путь восстановления был нелегкий, организм сильно ослаб после большой кровопотери и сложной операции, но я справилась. Можно, сказать, что я заново родилась. Шанс, который мне подарила судьба, решила использовать с умом. День рождения дочери пришлось отметить в больнице, но я пообещала ей и себе, что организую для Настеньки праздник чуть позже. На выписку приехал Илья и мой отец. Папу отпустили домой на две недели раньше, чем меня. Я догадывалась, что отец и муж объединили усилия, чтобы не подпустить ко мне Волкова.
Сергей приходил в больницу практически каждый день. Он приносил мне цветы и гостинцы в виде вкусных овощных рагу, бульонов или фруктов. Все это, конечно, готовила его мама, но мне было приятно, что он проявил такую заботу и мотался ко мне в больницу с другого конца города. Сергей часто пересекался в палате и с Ильей, и с моим отцом. Тогда я каждой клеточкой ощущала возникшее между ними напряжение. Они ненавидели друг друга, это читалось в их глазах. И была уверена, что дай им волю, они бы вцепились в глотки друг другу. Но ради меня не ссорились, не скандалили, а сдержано разговаривали или же наоборот просто молча расходились. Я была дорога всем троим, а они мне. Я была тем связующим звеном, которое объединяло этих мужчин. Сергей каждый день признавался мне в любви, а я не спешила отвечать ему взаимностью. Держалась холодно и отстраненно, хотя внутри был пожар. Любовь к этому человеку испепеляла меня, но я надежно посадила эти эмоции на большую металлическую цепь, и не позволяла своему рассудку снова затуманиться. А все потому, что не верила Волкову. То, что он ко мне питал какие-то чувства, я не сомневалась. Но вот насколько эти чувства были сильными, я и собиралась проверить. Знала, что буду поступать жестоко, но другого варианта не было. Сергей должен был доказать, что его любовь ко мне сильнее, чем ненависть к моему отцу, а иначе просто все повторилось бы снова. Вспомнит, чья я дочь, и опять начнет бить в сердце. Мне до безумия хотелось верить словам Волкова, особенно тем, где он поклялся, что больше не будет мстить моему отцу, но признался, что на дух его не переносит. Как и папа в свою очередь ненавидел Сергея за выстрел, который чуть не отнял у меня жизнь. Я находилась между двух огней. Только теперь сдерживала пыл мужчин. Один боялся потерять свой шанс, второй — что я буду несчастна. И я периодически напоминала им о том, что они лишатся меня, если не прекратят свою войну.