«Что ж бы это значило? – с беспокойством думал он, – никого не было: как же так?»
Тайный голос тут же шептал ему: «Отчего ты беспокоишься? Ведь тебе это и нужно, чтоб не было, чтоб разорвать сношения?» Но он заглушал этот голос.
Чрез полчаса он докликался Захара со двора, где тот сидел с кучером.
– Не было никого? – спросил он. – Не приходили?
– Нет, приходили, – отвечал Захар.
– Что ж ты?
– Сказал, что вас нет: в город, дескать, уехали.
Обломов вытаращил на него глаза.
– Зачем же ты это сказал? – спросил он. – Я что тебе велел, когда человек придет?
– Да не человек приходил, горничная, – с невозмутимым хладнокровием отозвался Захар.
– А письмо отдал?
– Никак нет: ведь вы сначала велели сказать, что дома нет, а потом отдать письмо. Вот как придет человек, так отдам.
– Нет, нет, ты… просто душегубец! Где письмо? Подай сюда! – сказал Обломов.
Захар принес письмо, уже значительно запачканное.
– Ты руки мой, смотри! – злобно сказал Обломов, указывая на пятно.
– У меня руки чисты, – отозвался Захар, глядя в сторону.
– Анисья, Анисья! – закричал Обломов.
Анисья выставилась до половины из передней.
– Посмотри, что делает Захар? – пожаловался он ей. – На вот письмо и отдай его человеку или горничной, кто придет от Ильинских, чтоб барышне отдали, слышишь?
– Слышу, батюшка. Пожалуйте, отдам.
Но только она вышла в переднюю, Захар вырвал у ней письмо.
– Ступай, ступай, – закричал он, – знай свое бабье дело!
Вскоре опять прибежала горничная. Захар стал отпирать ей дверь, а Анисья подошла было к ней, но Захар яростно взглянул на нее.
– Ты чего тут? – спросил он хрипло.
– Я пришла только послушать, как ты…
– Ну, ну, ну! – загремел он, замахиваясь на нее локтем. – Туда же!
Она усмехнулась и пошла, но из другой комнаты в щелку смотрела, то ли сделает Захар, что велел барин.
Илья Ильич, услышав шум, выскочил сам.
– Что ты, Катя? – спросил он.
– Барышня приказали спросить, куда вы уехали? А вы и не уехали, дома! Побегу сказать, – говорила она и побежала было.
– Я дома. Это вот все врет, – сказал Обломов. – На вот, отдай барышне письмо!
– Слушаю, отдам!
– Где барышня теперь?
– Они по деревне пошли, велели сказать, что если вы кончили книжку, так чтоб пожаловали в сад часу во втором.
Она ушла.
«Нет, не пойду… зачем раздражать чувство, когда все должно быть кончено?..» – думал Обломов, направляясь в деревню.
Он издали видел, как Ольга шла по горе, как догнала ее Катя и отдала письмо; видел, как Ольга на минуту остановилась, посмотрела на письмо, подумала, потом кивнула Кате и вошла в аллею парка.
Обломов пошел в обход, мимо горы, с другого конца вошел в ту же аллею и, дойдя до средины, сел в траве, между кустами, и ждал.