Несмотря на свой, казалось, смешной и неказистый вид, слишком добродушное лицо, Павел Иванович был довольно крепким промышленником. После смерти отца ему досталось две строительные артели и разрушенный завод, где когда-то делали кирпичи. Он сделал все, чтобы восстановить его, нанял еще строительных людей, организовал еще три артели. Потом выкупил на окраине города старый заброшенный завод, где организовал производство сельхозорудий. Он своим именем отвечал за качество, поэтому совсем скоро о Карецком заговорили в уезде, а потом в губернии. К нему стали поступать большие заказы. Он не старался обогатиться, он создавал капитал для своей семьи и будущих детей. Вот уже последние пять лет он входит в двадцатку самых богатых людей уезда.
Когда родилась дочь, он радовался, хотя очень хотел наследника, которому сможет передать свое дело. Но врачи запретили его любимой Машеньке больше рожать. Павел ни словом, ни делом не упрекал жену, а с любовью воспитывал свою дочь. Именно в ней он видел свое продолжение.
Даша росла спокойной, умной девочкой. Ее не прельщали детские праздники, куда ее несколько раз водила матушка. Там ей было скучно. Вместо игры с куклами она любила складывать кубики с буквами и цифрами. Когда ей исполнилось пять лет, Павел Иванович стал обучать ее чтению и счету. Даша влюбилась в цифры, ей казалось это какой-то тайной, когда получалось решать задачи, которые задавал строгий учитель, которого нанял для нее батюшка. Она не любила выезжать на все эти променады в общественный парк, не любила толпы разодетых людей, которые говорили о каких-то совершенно бессмысленных вещах.
Когда ей исполнилось тринадцать, их семью пригласили в гости на день рождения дочери главного судебного стряпчего, которой исполнилось пятнадцать лет. Маленькая Даша так и не смогла найти на этом празднике себе друзей. Она не понимала, как можно так долго говорить о каких-то нарядах, лентах, туфельках, прическах, прогулках, балах. Поэтому почти весь праздник она провела рядом с родителями, читая прихваченную с собой маленькую книжечку о развитии сталелитейной промышленности в мире. Больше на подобные праздники она не ходила.
Когда до ее шестнадцатилетия оставалось два месяца, Даша узнала об открытии в столице женских курсов, где будут обучать такой ей любимой экономике. Она упросила отца отправить ее на эти курсы. Матушка была категорически против — девочке придется уехать на целых два года из родительского дома в саму столицу* (прим. — автор не претендует на историческую достоверность подобных курсов. Здесь и далее — все вымысел). Но матушку убедил отец, который давно понял, что лучшего продолжателя своего дела он никогда не найдет. Дочь обладала еще большой деловой хваткой, чем он, острым умом, умела просчитывать варианты возможного развития и видела перспективы вложений в очередное дело. Отец не нарадовался — его дочь еще так молода, а уже умна, умнее многих мужчин. Именно она последнее время подсказывала ему идеи по развитию их дела. Именно она предложила отцу выкупить у разорившегося промышленника прядильную фабрику, а также участок земли за рекой, где был огромный луг с сочной травой, чтобы разводить коз особой породы, чтобы их шерсть стала сырьем для их фабрики. А еще Даша хотела построить небольшую ферму, чтобы продавать козье молоко или делать из него сыр. По ее просьбе отец выписывал множество журналов, в том числе из-за границы, где печатали новости о всех достижениях науки и сельского хозяйства. Зная несколько языков, она внимательно читала их в оригинале, и что-то писала в своем рабочем дневнике, долго что-то обдумывала, а потом приходила к отцу с конкретным предложением и полным расчетом. А еще она предлагала отцу организовать большие транспортные перевозки по всей империи, построить большой мост через реку, чтобы сократить объездной путь. Ее талант требовал огранки, как дорогой бриллиант. Именно поэтому отец согласился отпустить дочь на эти курсы. «Но мы же тогда не представим ее обществу?» — плакала матушка. «Машенька, скажи, тебе важно, чтобы она нашла какого-то молодого повесу, который быстро растранжирит все ее приданое или чтобы наша дочь сама могла управляться со всеми делами? Мы же с тобой не вечные», — тихо уговаривал ее Павел Иванович. И матушка отпустила свою любимую Дашеньку в эту далекую столицу, откуда она вернулась за неделю до этого приема в доме городского головы.