В понедельник же шестого марта я отправился на свой первый урок, взяв с собой нового физрука 41-й школы — Карпухина-младшего. Парень, осмотрев предложенное школой жильё в Академгородке, быстро прикинул, что это гораздо лучше, чем ютиться с родителями в однушке.

Оглядываю десятиклашек. Из состава класса в двадцать три человека в строю… двенадцать! Трое болеют, а у остальных освобождение. Собравшиеся выстроились в шеренгу в школьном спортзале и смотрят на меня с интересом. Три очкастых парня и девять девиц. Все, до единой, с косметикой на юных мордашках. И как их только в школу пускают с такой раскраской? Впрочем, стоит признать, парочка из них выглядит весьма недурно. Наверное, узнали, что на уроке физкультуры будет не привычный физрук, а практикант, да ещё и спортсмен, и решили ради такого случая не прогуливать.

Я постарался не разочаровать их. Медленно прошёлся по залу, пристально оглядывая спортивный инвентарь. Лично проверил турник, скользнул по гимнастическому коню, взобрался на шведскую стенку, да и канат для верности потянул. Лучше самому убедиться, что всё надёжно, чем потом кто-то свалится с высоты. Карпухин-младший, скромный легковес без особо выдающихся физических данных, сидел в сторонке и не вмешивался в процесс.

После переклички начал разминку. Тут всё просто: пять минут для того, чтобы разогреть мышцы в приседаниях и наклонах, потом пробежка по кругу, а после мы приступили к основной теме урока, по совпадению к той, в которой я неплохо поднаторел. Нет, это был не бокс, а волейбол у детишек в старших классах. Народу набралось как раз на две команды. Разделил их кое-как, потом блеснул своими умениями, показав неберущуюся подачу.

В общем, всё было хорошо, и урок шёл к финишу, осталась завершающая часть, состоящая также из легкой пробежки, как дверь спортзала резко распахнулась от удара с противоположной стороны.

— Помогите! — раздался истошный детский крик, и в зал влетела малышка лет десяти с косичками до пояса.

— Что? — одновременно крикнули мы с Карпухиным.

— Лизка Малышева умирает…, там… — запричитал ребенок, ничего толком не прояснив.

Бежим смотреть, что случилось. Стартовали мы одновременно, но новому учителю до выхода ближе.

— Ипать! — не педагогически высказался начинающий педагог.

— Скорую вызывай, срочно, — отпихнув с дороги помеху, я бросился к лежащему на полу ребенку тех же лет, что и девочка с косичками.

Лиза Малышева лежала на полу, корчась в судорогах. Из её рта шла пена, а руки и ноги дергались в хаотичных движениях. Налицо все признаки эпилепсии.