Была одна странность. Мозг боли не чувствует, он может только воспринимать сигналы, обрабатывать их. Из-за этого и появляется тактильность, из-за этого мы и чувствуем боль. Это лишь запоздалый сигнал от мозга, реакция на раздражитель. Значит, чип сейчас просто перегрузил мозг этих несчастных похожими сигналами, а они, зная это, просто хотели попытаться вытащить его из своей головы. Но как? Сломать мозг? Пальцами? Я бы смог. А вот они… нет.

Я лишь ошарашено смотрел на всё это, как и сам учёный. Видимо, чипы были не просто помощниками. Просто даже с помощью чипов людей заставляли делать то, что будет в угоду правительству. Даже если я сейчас убью учёного, то будут появляться новые Шримфолы и новые надзиратели, которые будут делать грязную работу правительства. Ибо просто им так надо.

Нужно же отчитываться перед чёртовым кланом Грей! Нужно же давать какие-то результаты. Иначе их уберут. А каждый правитель очень и очень трепетно относится к своему «трону». Гнилые твари.

Прозвучал ещё один хлопок, следом после чего труп первого офицера упал на пол. В его голове виднелась маленькая дырочка, которая свидетельствовала о том, зачем именно нужны чипы военным. Они как бомба в голове. Чтобы не было пленных, чтобы не предавали, чтобы из-за страха смерти люди делали всё то, что нужно было этим алчным до власти уродам.

— Чип… — отрешённо сказал я, слегка прищурившись, когда взорвался второй чип в голове следующего офицера. — Записывай.

Это было доказательство, доказательство того, что правительство виновато во всём, что происходит в мире. Их можно и нужно было свергнуть. Мой же чип как-то сделали неподключённым к общей системе, значит, так же можно отключить и остальные чипы, только надо знать как.

Не отворачивая взгляда от офицеров, которые продолжали орать и по очереди по одному, иногда по два, падать на землю, я приближался к профессору. Он пытался стрелять в меня, но попал всего один раз в руку, которую я сразу же и преобразовал. Ужас в его глазах был мне наградой. Страх, излучаемы им — моей пищей. Но наказание только грядёт. Кары не избежать. Сейчас же он просто жал на спусковой крючок бесполезной железяки, ведь в ней больше не было патронов. И кричал. Просто кричал, потому что не мог делать ничего иного.

Когда умер последний офицер, я был уже около Шримфола, взяв того сразу за воротник и слегка приподняв над землей. Гнева в моих глазах, наверное, было столько, сколько в них не было никогда. Самый первый источник всех бед находился ровно предо мной, он сейчас был в моих руках. И он умрёт. Я был в этом уверен. Я сам принесу ему эту смерть.