Мы летели на самом последнем челноке. Как нам удалось вырваться… я так и не понял. Нас буквально оставалось десять человек, когда мы сели в челнок и улетели. Мы были последними людьми на всех планетах этой системы. Нам удалось мощнейшими взрывами создать себе коридор, а с помощью стелс систем свалить с планеты. Был тут у нас один, тоже едва живой боец с позывным Хамелеон.

Мы летели уже в коридоре к соседней системе. Целые сутки тишины. И Око не выживет. Я уже сделал всё, что мог. Среди нас не было медиков. А наших знаний не хватало, чтобы ей полноценно помочь. Следовало бы прижечь рану… но на планете у нас не было времени, а сейчас просто нечем.

— Что, переживаешь, умник? — смеялась она. — А помнишь свои робкие попытки завоевать моё сердце в Академии? Помнишь, как ты пытался своими знаниями меня заинтересовать? Тогда мне это было не интересно… а теперь я понимаю, как мне не хватает этих знаний.

— А сейчас, хочешь сказать, что заинтересовал? — усмехнулся я и поёжился, рана на животе давала о себе знать, всё же, я не залечил её также до конца, просто приказал своей крови её полностью закупорить и всё.

— Заинтересовал, умник, ещё как, — рассмеялась она. — Было бы это лет так на пять пораньше… проявил бы ты себя тогда… но кто знал, что ты такой отличный… боец, командир, наставник?.. кто же знал, что всё именно так обернётся? Кто же знал, что мы с тобой вдвоем будем противостоять угрозе столь долго, сколько не смог никто?

— Есть ещё те, кто будет противостоять ещё дольше нас, — сделал я глубокий вдох, а потом медленно и шумно выдохнул. — Но целый год почти в полной изоляции, когда силы почти постоянно отступали, со всё постоянным нажимом противника… да, думаю, это пока что рекорд.

— Абсолютный! — рассмеялась она, а потом зашипела. — Ведь никто более не будет сдерживать именно первый натиск, именно первых тварей. Мы дали столько материала для исследований, столько всего интересного благодаря… чёрт… голова кружиться…

— Управление корветом на меня, — приказал я внутренней системе корабля, сразу же получив все полномочия по управлению. — Отозвать управление у Око.

— Ага… — прикрыла она глаза. — Спасибо… давай пока ещё поговорим.

Странная просьба. Но интуитивно понятная. Она не хочет провести свои последние мгновения в тишине. Она хочет слышать голос того, кому доверяет. Я даже не знаю, как она пришла к такому выводу. Я даже совершенно забыл, что когда-то пытался с ней что-то построить. Просто… отмёл как неважное. А она вспомнила, и я сейчас чувствую сейчас крайне виноватым. И что мне сказать? Что мне ей можно сказать? Я к ней ничего, кроме сожаления, что не могу спасти, сейчас не чувствую. Я вообще почти ничего не чувствую последние дни. Одна агония. Одно страдание. Один упадок.