Я вспомнила проведенную под кронами деревьев ночь. Мы пили неспешно свой травяной чай и делились мыслями, но были гораздо сдержаннее, чем Ярослав, понимая, что здесь и сейчас не место лишним эмоциям. С другой стороны, разве я не была рада обществу Зарины так же, как сейчас Ярослав — моему? Русу он не мог так откровенно рассказать о пережитом, не чувствуя в том отклика и желания выслушать. Поэтому именно на меня вылилась так долго сдерживаемая лавина накопившихся эмоций.

— Это они, конечно, здорово придумали! Я про разделение локаций туманом. Пока не пройдёшь, то не увидишь, что тебя ожидает. И социальный статус — это интересно. По-хорошему, если бы мы все подружились с самого начала, то нам бы сразу засчитали сорок единиц, — продолжал с увлечением рассуждать Ярослав.

Создавалось впечатление, что этот мальчик, забывая о поджидающих нас опасностях, действительно начал воспринимать происходящее как компьютерную игру. Он жил текущим моментом, словно сидел по ту сторону монитора, а не являлся непосредственным участником, рискующим своей жизнью. Сейчас, находясь под защитой взрослых, он увлёкся происходящим и рассуждал довольно легкомысленно.

Я посмотрела в сторону Руса и успела поймать его мрачный взгляд. Ему явно не нравилось то, что говорил Ярослав. В его взгляде прочиталось осуждение, но комментировать он не стал, по-прежнему выбирая тактику держаться отчужденно.

Желание Руса соблюдать дистанцию меня задевало. В который раз я поймала себя на мысли, что хочу заслужить его одобрение. Словно он был старожилом этого мира, и показаться ему легкомысленной, упав в грязь лицом, не хотелось.

Я снова исподтишка посмотрела на сидящего напротив меня мужчину. Заросшее щетиной лицо не отталкивало, наоборот, это был тот тип людей, в присутствии которых возникало чувство безопасности и абсолютной защиты. Рус не суетился и не говорил лишних слов. Все его движения были точными и уверенными, а за молчанием чувствовалась работа мысли.

В какой-то момент в его взгляде промелькнула усталость, наполненная воспоминаниями и осознанием бытия. Интуиция мне подсказывала, что путь его был непрост. Рус изнурен внутренней борьбой, но никогда не поделится тем, что накопилось внутри его души. Возможно, когда-то он был благороден в своих поступках, но сейчас в нём осталась лишь необходимость выжить, а помогал он на остатках прошлых убеждений, вероятно, и сам не понимая зачем. Отсюда и его не наигранная угрюмость, и нежелание сближаться.

— А почему ты решила уйти через окно? — вырвал меня из моих мыслей вопрос Ярослава.