— Олег, сын Юрия Новгородского и дочери северного ярла… — спокойно констатировал он. — До семнадцати лет жил дурак дураком, но недавно демоны вернули тебе твою душу.

— Ты бы меньше гавкал про демонов, — презрительно выплюнул я. — Кого ты сам собрался завтра призвать?

— Дурак ты, Олег, — Герман беззлобно усмехнулся. — Демоны — это такое же оружие, как и мечи. Боги предпочитают не вмешиваться в дела людей, с демонами не так. Азул завтра поможет мне забрать эту землю. И не все ли равно, как это случится? Если призыв высших существ помогает достигать поставленных целей, которые не противоречат замыслам Госпожи, мы будем призывать их столько, сколько понадобится.

— Ну да, — я презрительно усмехнулся в ответ. — Если твоя госпожа — Королева демонов, то любые средства сгодятся.

— Да не все ли тебе равно, кто она? — епископ пожал плечами. — Даже если это так, то людям-то с этого что? Чернь живет по канонам веры, и неплохо, надо заметить, живет. Братья воюют с чудовищами, совершают подвиги, прославляют свои имена. Города развиваются, торговля растёт.

— А то, что, призвав завтра тварь, ты принесешь в жертву сто человек, тебя совершенно не трогает⁈ — с ненавистью выдохнул я. — Сам-то ты куда попадешь после смерти?

Презрение и ненависть у меня получалось разыгрывать. А епископ… Таких уродов хватало во все времена. Тех, кому плевать на все, кроме собственных интересов. Они не хорошие и не плохие. Они такие, как требуют обстоятельства. Сейчас он объяснит дураку-княжичу, как правильно жить, и только тогда перейдёт к конкретике. Ведь не просто же так меня сюда привели?

— Эти сто человек — враги, — спокойно ответил мне Герман. — Я мог приказать их казнить, мог получить за них выкуп, но земля мне сейчас нужнее. Они мои пленники, Олег, и поступлю с ними так, как посчитаю нужным. И тебя не должно заботить, куда я попаду после смерти. Лучше о себе думай…

— Да вот я и не понимаю, зачем меня сюда привели, — устало произнёс я. — Тебе не с кем было попрактиковаться в словесности? Или хочешь поговорить о выкупе?

— Мне нужно, чтобы ты прояснил мне несколько моментов, — подавшись вперёд, уже серьезно произнес Герман. — При этом мне не хотелось бы подвергать тебя пыткам…

— Потому что ты знаешь, что пытками ничего не добьешься, — я усмехнулся ему в физиономию. — Я умру, но ничего не скажу…

— Ответы на мои вопросы никак не уронят твою честь, — заверил меня собеседник. — Предавать тебе тоже никого не придется…

Услышав эти слова, я сделал вид, что ненадолго задумался. Затем поднял взгляд, кивнул и произнес: