Думая об этом и одновременно жалея себя несчастного, я, тем не менее, шагал по тропинке, упрямо надеясь разведать, где она заканчивается. Пару раз еще я присаживался отдохнуть, когда подрагивающие ноги совсем отказывались передвигаться, но шел и шел вперед. Трезубец я так и не бросил. Странное дело, с одной стороны, эта железяка меня разочаровала абсолютно, а с другой — мне с ней все-равно было как-то поспокойнее. Какое никакое, а оружие.

Лес уже гораздо больше напоминал то, что я видел, выбираясь с друзьями на природу, чтобы пожарить шашлыки или пособирать грибы. Деревья стояли вперемешку, причем их формы были причудливы и разнообразны. Какое-то дерево было прямым, какое-то кривым, пара берез просто упала на землю то ли от старости, то ли от урагана, и теперь их стволы лежали поперек тропы.

Да и живность начинала давать о себе знать. Я видел белок, где-то стучал дятел, несколько раз я слышал хлопанье крыльев, но из-за листвы не смог разобрать, какой породы были эти пернатые. Один раз тропинку прямо передо мной перебежал заяц, пушистый и абсолютно белый, как альбинос. Еще так нагло посмотрел на меня. Наверняка, дальний родственник Чуя.

И вот, пройдя так часа полтора, я дошел. Нет, не до ручки, хотя признаться честно, что я уже был близок к этому, а до засеки. Причем это был не просто завал из деревьев, сваленных кое-как. Все было сделано по уму, стволы сложены елочкой, а ветви переплелись уже так крепко, что пара десятков мужиков с топорами возиться будет долго.

Причем, я не был уверен, что тропинка с той стороны засеки продолжается строго напротив того места, где я стою. Соответственно, можно было долго рубиться сквозь завал и выйти в чащу, а потом еще столько же искать продолжение пути.

Видимо, это и была та самая граница локации, о которой говорил Володя. Причем непроходимая как для меня, так и для игроков с той стороны.

— Ну что, путешественник? Зря мучился? — Раздался позади меня знакомый голос. Это конечно же был Чуй. Теперь я смог отчетливо разглядеть, что он передвигается на коротких ножках, больше похожих на две большие кедровые семечки. Шишка, как она есть, только большая. Кто же только в нее столько умных слов заложил, болотник вон завис на простейшей загадке про «акуну матату».

— Уважаемый Чуй, — начал я максимально проникновенным тоном. — А могу я предполагать, что вы являетесь одним из наиболее развитых интеллектуально существ этого леса?

— Я помощник Владыки лесного, я все знаю, — голос шишки стал безжизненным, а глаза как будто бы потухли. Все-таки машина, она и в Африке машина.