— Да тьфу на тебя, — я и правда попытался плюнуть себе под ноги, но испугался, что попаду на живот, потому что ног не было видно. — Странные у тебя фантазии, Василиса. До свидания!

И я поплыл к берегу, оставляя за спиной зеленую бестию с недостатком мужского внимания. Тропинка никак не изменилась за время моих купаний и все так же петляла между деревьями. Я продолжал идти вперед, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью, а перед глазами появляются яркие блики. Судя по всему, запас хода у меня пока еще невелик, хотя не так уж много я прошел. Километра два от силы, а сил уже нет.

Интересно, как я вообще собираюсь в битвах за свое озеро участвовать? Меня полчаса от силы по берегу погонять, и я сам коньки отброшу, вернее, в моем случае, ласты. Надо где-то присесть и отдохнуть, иначе упаду прямо на трезубец, который последние метров триста я использовал вместо посоха, и окажусь нанизанным на него, как бабочка на иголку. Вот потеха-то будет.

Я с удовольствием плюхнулся под ближайшим дубом и привалился спиной к его шершавой поверхности. А все-таки здесь красиво. Ветер шелестит листвой, где-то слышно какое-то пение птичек. Интересно, птицы в этой игре тоже разговаривают, как и лягушки? И тоже себя поцеловать требуют?

— Я вам не сильно помешаю, любезнейший?

Я открыл глаза. Надо же, умудрился не заметить появления рядом с собой такого забавного персонажа. Напротив меня прямо посреди тропинки сидела шишка. Только большая, примерно по колено мне ростом с любопытными глазками, которые непрестанно моргали. Причем, из-за того, что шишка сидела, было даже непонятно, есть ли у этого существа ножки, или она так просто по земле катается.

— Добрый день! — Пионер должен быть вежлив, как сказано в одном старом анекдоте. Особенно при встрече с неизвестными обитателями этого мира. А ну как эта милая шишка сейчас разинет свою пасть и откусит мне что-нибудь? Тем более, что рта особенно то и не видно из-под чешуек.

— И вам не хворать, уважаемый! — Рот шишки растянулся в улыбке, и я с облегчением понял, что по крайней мере двух рядов острых клыков там не наблюдается. А значитвероятность того, что меня покусают, становится значительно меньше.

— Ну и горазды вы спать! Прямо как Микола Силыч после пахоты. Только вот он сначала целый день мать-землицу потчует, а вы чего так притомились? — В голосе неведомой шишки явственно слышались язвительные нотки, причем скрывать их особо никто и не пытался.

— А я о земле-матушке думал непрестанно, это еще более утомительно, — в тон существу ответил я. — Она-то вон какая большая, пока обо всем упомнишь… Да и не спал я вовсе, так, глаза прикрыл чуть-чуть.