Моя голова немного гудела и требовала устроить выходной. День получился очень насыщенный в плане информации, и если раньше можно было рассчитывать хоть на какие-то ответы от Володи, то теперь и спросить не с кого.

— Поговорим? — Где-то я уже слышал сегодня этот вопрос. Повернув голову, я, даже не удивившись, увидел безопасника. Виктор Михайлович стоял шагах в четырех от меня в одном костюме, не обращая никакого внимания на довольно холодный осенний ветер.

— А это обязательно? — Скривился я. — Честное слово, при всем уважении к службе безопасности и лично к вам, Виктор Михайлович, вот прямо сейчас мне совсем не до разговоров.

— Максим Александрович, — безопасник сделал шаг ко мне. — Я не займу много времени. Я знаю, Вы у нас очень занятой человек, и найти минутку вашего времени очень непросто, но все же.

— Спрашивайте, — обреченно махнул я рукой с зажатой сигаретой. — Все равно рано или поздно этот разговор случился бы. Но предупреждаю сразу, мне действительно ничего неизвестно о местонахождении Володи. И мне тоже было бы очень интересно знать, где он.

— Даже так? — Безопасник улыбнулся широкой улыбкой. — Если не секрет, то когда вы успели так сильно подружиться?

— А я разве сказал, что мы друзья? — Вот мне, напротив, улыбаться не хотелось абсолютно. Да и вообще у меня не было сейчас других желаний, кроме как поспать. — Он мой куратор, у меня есть работа, в которой мне без него не разобраться.

— А он значит в ней хорошо разбирается? — В голосе Виктора Михайловича слышался такой неприкрытый скепсис, что я даже удивился.

— Не понимаю я вас, — я выбросил окурок в урну и решил, что разговор пора сворачивать. — Я повторю еще раз. Уже очень поздно, я устал и хочу поехать домой. Если у вас есть конкретные вопросы, то спрашивайте. Если вам просто скучно и не с кем пообщаться, то давайте в другой раз.

— Максим, а вы всегда такой бесстрашный? — Виктор Михайлович покрутил головой, как будто разминая мышцы, и засунул руки в карманы.

У меня промелькнула мысль, что еще несколько часов назад я отчаянно переживал из-за возможных проблем со службой безопасности, а сейчас сам откровенно хамлю. Возможно, что так делать неправильно, но меня почему-то безумно раздражал этот круглолицый крепыш. То ли уверенностью в себе, которая буквально сочилась из него, то ли чрезмерной напористостью, которая граничила с бестактностью.

— Да нет, — немного сдал я назад. — Не в моих правилах стремиться к ссоре. Обычно я мягкий и пушистый. Но я всегда очень болезненно реагирую на попытки давления в мой адрес. И ненавижу, когда смеются над людьми у них за спиной. Вы не любите Володю? Ну так скажите ему это в глаза, когда найдете. Если найдете, конечно.