— Нет, не боюсь, — развел руками Лев Давыдович. — Страх — это вообще деструктивная эмоция. Я стараюсь развиваться вместе со своими коллегами, и высокий уровень моей подготовки делает мое место руководителя безопасным. Кроме того, умение вовремя уйти — это тоже показатель профессионализма.

— Ваши бы слова да Богу в уши, — пробормотал я, немного ошарашенный логикой Раскевича. — Большинство топ-менеджеров думает совсем иначе.

— Так всегда было, — беззаботно махнул рукой мой собеседник. — С другой стороны, именно благодаря таким деятелям, трясущимся за свое место, гораздо ярче проявляются качества действительно умных людей. Наш директор, Александр Евгеньевич, яркий тому пример.

— И к чему вы рассказали мне это? — Смысл рассуждений профессора ускользал от меня.

— Все элементарно, — развел руками Лев Давыдович. — Я пытаюсь убедить вас в том, что вы несете ответственность за свою команду, пускай даже в ней состоят компьютерные персонажи. И, несмотря на все неприятные моменты, вам надо вернуться в игру и пережить все невзгоды вместе с ними.

— Так я вроде не отказывался от этого, — мне казалось, что психиатр сказал совсем не то, что собирался. Впрочем, в игру вернуться надо. Тут он прав. Бегать от проблем до бесконечности невозможно.

Меня не отпускала мысль, что самый главный вопрос до сих пор не задан. Не мог Раскевич не спросить про Володю. Видимо, Лев Давыдович выжидает удобный момент, когда я расслаблюсь и не смогу контролировать эмоции. Старый трюк, вот только в эти игры можно играть вдвоём.

— Кстати, Лев Давыдович, а вы тоже не знаете, куда исчез мой куратор?

— Я? — На лице Раскевича отобразилось такое искреннее удивление, что я даже устыдился своих подозрений. — Откуда? Я же не кадровый департамент, чтобы следить за каждым, кто работает в «Берлоге». А почему вы спросили? Вам что-то известно?

Вопрос был задан жёстким тоном, который совсем не вязался с образом милого старичка Льва Давыдовича и сопровождался к тому же прямо-таки сканирующим взглядом.

— Да откуда? — Я старался выглядеть как можно более беззаботно. — Мы же не друзья. Всего неделю как знакомы. Просто на меня в коридоре безопасник набросился, Виктор Михайлович. Мне показалось, что он меня в чём-то подозревает, по крайней мере, пытками угрожал очень убедительно.

— А, — мне показалось, что Раскевич расслабился. — Не обижайтесь, у Виктора Михайловича несколько специфические методы работы, так сказать, наследие прошлого. Вроде бы десять лет прошло после увольнения, а повадки все те же. Не переживайте. Думаю, что я найду способ помирить вас с Виктором Михайловичем. Но сейчас это не самое главное.