Плоть истошно завопившего предателя осыпалась прахом с его костей, которые тоже истлели быстрее, прежде чем успели рухнуть на пол. Затем его останки снова собрались обратно, чтобы вновь осыпаться под звуки быстро обрывающегося тоскливого воя. Я закольцевал его точно так же как и Александру, только сделав судьбу этого ублюдка несколько более зрелищной и чудовищной, ибо умрет он в конечном итоге не от жажды или голода. Саму его суть взбаламученные мною течения реки времен в конечном итоге перетрут на элементарные частицы, которые не каждый архимаг с волшебным микроскопом углядеть сумеет, устраняя из мироздания подобную аномалию. Лет пять-семь непрерывной агонии ему обеспечено, ибо когда душу словно натирают на терке, то это действительно страшно и больно…
В ратушу один за другим стали вбегать воины деревни, которые лишь недавно гнали по её улицам свеженаловленных пленниц. Как я знал из просмотра памяти ублюдка, которого давно следовало прирезать, против меня действительно сговорились…Сговорились все, кто хоть чего-то в нашем поселении решал или думал, будто решал. А остальные пошли за ними, не став особо переживать о снятии головы одного нелюдимого отшельника-хрономанта, в котором они не видели особой пользы себе и своим близким. Я же никому не докладывал, где лежит прах посланных на подчинение этой деревни слишком амбициозными феодалами малых по численности но опасных своих профессионализмом отрядов, которые могли бы обойти рассчитанные на целую армию ловушки или по-настоящему опасных чудовищ, забредающие в эти места. И артефакты наши, как и некоторое высокотехнологичное оборудование, как им кажется, абсолютно самостоятельно никогда не ломались и не изнашивалось само по себе. Ну а раненных обратно на ноги поставить так вообще не вопрос, если больного до лекарей дотащить живым, то он никогда не умрет, всегда же так было…А вот наслаждаться жизнью на полную катушку я окружающим мешал, запрещая грабительские походы в дальние края и жестоко карая тех, кто отваживался на самовольные отлучки, чтобы потом вернуться с телегами отнятого у обитателей низин барахла и невольницами. Мужчины же давно хотели себе завести рабынь и чем больше, тем лучше. Женщины тоже, но для того, чтобы взвалить на них уборку, стирку, готовку, уход за полями и скотиной. Иные аргументы, нашедшие отклик в человеческих сердцах, тоже приводились. Переселиться из холодных бесплодных гор в тепло и цивилизацию хотелось многим, ибо рассказы о больших городах и роскоши, которой могут беспрерывно наслаждаться там обладатели хороших классов и высоких уровней слышали все, но мало кто видел их своими глазами и знал о негативных сторонах общества Бесконечной Вечной Империи. А кто знал, тот высокомерно думал, будто уж его-то это никогда не коснется.