— У них такие же как у меня — заметила Йорка — Но крепления не обломаны.

Я молча развел руками и указал на расстилающийся впереди коридор. А что сказать? Пусть каждый решает для себя, что ему важней — чтобы дубина точно не потерялась, вися на мощном цепком креплении, или же чтобы она быстро и гарантировано выхватывалась.

— Про дубину ты вовремя напомнила — поблагодарил я — Давай. На каждом двадцатом шаге.

— Вот я дура-а-а… — жалобно заныла напарница — Оди… рука отваливается…

— Тогда на каждом пятидесятом — смилостивился я — Но от всей души и силы.

— Йес!

— И кто-то говорил про длинную захватывающую историю — глянул я на Баска.

Тот тут же заулыбался. Кашлянул. Пытался скрыть эмоции, но видно — ему приятно, что лидер помнит о историях и что не забывает о слепом зомби.

— Какую? Про зомби и конец света? Или про принцессу?

— Давай про конец света.

— Сразу скажу — начинается непривычно.

— Еще интересней.

— К-хм… ну так вот. Заваливается безрукий зомби в бар, а на веревке тащит за собой трех поющих червей и дохлого голого полурослика…

За поистине необычной историей зомби Баска два часа пролетели незаметно. Опомнившись, потряс головой, глянул на часы:

Текущее время: 21:57

— Такой подлянки только от полурослика и можно было ожидать! — подытожила Йорка.

— Аминь — поддержал я ее и с удивлением глянул на Баска — Да у тебя талант рассказчика. Хотя я так и не понял откуда дохлый голый полурослик достал бутылку с ядерными орками. Но история классная.

— Аминь! — повторила за мной Йорка, с облегчением вешая дубинку обратно на пояс — О моя рука-ручонка! Болит зверски, лопнуть и сдохнуть!

— Ты привыкнешь — пообещал я и еще раз оглянулся. Люблю я оглядываться, что тут скажешь. И вообще по сторонам поглядывать люблю.

Осмотр ничего не дал кроме привычного — мы тут почти одиноки. Двадцать девятый был полон гудящего ветра и больше ничем и никем — кроме нас, само собой. Других патрулей тоже не было. Последняя четверка гоблинов ушла час назад и ее никто не сменил. С другой стороны нашей зоны патруль вообще не встретился. По полу ветром мотает какой-то мусор, мигает вдалеке одна лампа.

Странно?

Вовсе нет.

Я давно заметил, что вечерний гудок завершения работ служит еще одним важным сигналом для населения. Гудок говорит — время восемь вечера! Прочь из коридоров! Живо в кляксы! Прочь из сумрака, бегом к свету. И до утра по тропам и тропкам не шаркайте, зомби, не бегайте, гоблины, не ходите, орки… Это не официальный приказ, это даже не рекомендация, но большинство воспринимает вечерний сигнал именно так — время вышло, пора по норкам. Здешняя ночь на инстинктивном уровне воспринимается опасной — прямо как на заре человеческой эволюции, когда наши предки забивались в пещеры, отгораживались негаснущим огнем и с дрожью вслушивались в наполненные звуками ночные джунгли. Наши предки знали — ночью на охоту выходят страшные хищники… Вот и здесь примерно так же. Только страшней.