— Что?

— Будь хозяйственным, Оди. Кто купит жилистое мясо? И самому жрать не захочется. Все хотят сладкого жирка. Поэтому украденную скотинку надо сначала откормить.

— Тьфу…

— Ага. Еще хочешь жареного мяса?

— Хочу.

— Так и быть — вздохнула Энгри — Ты необычный и забавный парень. Угощаю…

Подавшись вперед, я успел накрыть ее ладонь своей, не дав поднять руку. Улыбнулся:

— Спасибо. Но нет. Мы заработаем солов — и сами купим себе мяса. И тебя буду рад угостить.

Смерив меня задумчивым взглядом, не спеша освобождать ладонь, Энгри медленно кивнула:

— Верю.

Убрав руку, спросил:

— И где откармливают?

— Тут уже одни слухи. Гоблины болтают — эхо носит. Но вариантов мало. Зловонка, Стылая Клоака. И там и там нет надзора Матери. Там царит вечный сумрак, Оди. Сплошная гребаная сумеречная зона. Там каждый коридор — тропа смерти. И поэтому туда не суются.

— То есть там живут?

— В Зловонке? Еще как живут. Если бульканье в дерьме можно назвать жизнью.

— Гоблины, орки?

— У них свои прозвища. Меткие. На Зловонке — дерьмоеды. Но если встретишься вдруг с кем из них, знай — себя они называют болотниками. Назовешь дерьмоедом — будет драка. А подраться они любят и умеют.

— Ага. Болотники… и почему? Догадки уже есть кое-какие, но…

— Все из старичков знают. Зловонка — бывший рабочий узел Дренажтауна. Вокруг него таких узлов шесть штук. Как лепестки навозного цветка идут кругом вокруг верхнего квартала. По сути — это гребаные сплетения сотен труб. И каждая труба — с дерьмом. Буквально.

— С чьим?

— С эльфийским! — фыркнула Энгри — Что за вопрос? Все дерьмо мира стекается в Дренажтаун.

— Прямо все? — недоверчиво прищурился я.

— Ну ты и гоблин! Выражение просто такое. Хотя может и правдивое. А так — все стоки ведут в Мутноводье и там фильтруются. Раньше и Зловонка исправно давала свою порцию вонючих отходов. Но однажды там случилась очень крупная авария. Лет двадцать назад вроде как. И авария была крайне серьезной. Куча сложнейшего оборудования вышла из строя. Все было так плохо, что Мать решила не тратить время на ремонт и, демонтировав силами гоблинов и орков остатки важной техники, оставила разрушенный узел как есть.

— Так все плохо?

— Я была там однажды. Не внутри. У входа. Но видела перекрученные и раздавленные толстенные трубы, вдавленные и вспученные стены, остовы разбитого оборудования — насосы и все такое. Мать мудра — там нечего было восстанавливать. Всю нагрузку перевели на оставшиеся пять узлов. А шестой… там самотеком продолжает сочиться дерьмо из дыр. Разлилось неглубокое болото — оно медленно стекает в построенный желоб тянущийся в Дренажтаун. Так вот появилась Зловонка. И вот там, как мне чудится, свининку и откармливают перед убоем. В тот единственный раз, когда стояла у входа, прикрывая наших, чудились мне доносящиеся из вонючей темноты жалобные крики… Года три назад боевое звено наткнулось на плывущего по сточному желобу жирного тяжелораненого червя. Они вытащили его. Он вскоре умер у них на руках, истекая говном вперемешку с кровью. И не сумел сказать ни слова — у него был вырезан язык. И выколоты глаза. И отрезаны яйца. О! Вот и мое вечернее развлечение. Освобождай место, гоблин.