— Зачем? Что-то серьезное? — забеспокоившись, привстала напарница — Сколько тебе надо? Для лечения, да?
— Да мне — буркнул я, осторожно слезая с выступа и мя-я-ягко мягко опираясь на несчастные ноги — Тебе я деньги переведу.
— Зачем?
— Помоги — попросил я и Йорка с готовностью подставила плечо. Показала дорогу. Шагая следом, пояснил:
— Пора пришить тебе обратно руку. Хык… — сдавленно екнул от резкой остановки — Ты чего?
— Руку? — уставившись перед собой произнесла девушка — Операция… да ну ее, Оди! Мне и с одной рукой норм — я привыкла.
— Это не обсуждается — отрезал я, толкая ее вперед — Живо!
— Оди! Послушай! Резать же будут! Ножи острые… верно?
— Вперед! — безжалостно подгонял я Йорку.
— Оди! Послушай, гоблин. Просто послушай доводы!
— Плуксу в задницу твои доводы! Ты просто боишься!
— Да боюсь! И что⁈ Вот страшно мне! Страшно!
— Всем бывает страшно — философски вздохнул я — Нам сюда?
— Оди! Давай еще подкопим…
— Зачем? Новая рука обойдется в пятьдесят три сола. У нас есть такие деньги.
— Но…
— Вперед я сказал! Вперед!
— Я же от вас зомби любопытных отгоняю! Мне нельзя сейчас руку пришивать!
— Вперед, блин!
Уже не слушая ее лепет, добрался до банкомата и, разобравшись с помощью инструкции в виде зеленой анимации, сначала отправил сорок солов, а затем заставил Йорку их снять. На этом мои трудности не кончились. Наплевав на израненные ноги, буквально пихая упирающуюся напарницу, дотолкал ее до медблока, вырвал шило и последним тычком впихнул в открывшуюся дверь. Створка начала опускаться. Я успел еще злобно прорычать:
— Без второй руки не возвращайся, гоблин! — и стальная заслонка отрезала меня от сжавшейся на краешке кресла Йорки.
Страшно ей…
Вот с тяжеленным стальным блоком наперевес кидаться на злобного плукса ей не страшно было, а как в медблок — так здравствуй паническая атака! Где логика?
В том случае адреналин зашкаливал? Так и сейчас вон его сколько — того и гляди из-под двери в медблок потечет. Желтоватый такой…
К нашему временному лагерю на стенном выступе вернулся как раз вовремя. Над лежащим на выступе парнем склонились двое. Один держал в руке его бейсболку, вторая рука медленно сжималась на лежащей рядом поясной сумке, подгребая к себе. Второй уже поглядывал на прикрытых тряпьем плуксов.
Послышался смешок. Булькающая фраза:
— Трындец он урод. Перепахало…
Глянул на потолок. Полусферы нет. Шагнул ближе и два раза ткнул шилом. Ткнул сильно. Безжалостно. Двойной крик боли, визгливый испуганный скулеж, получившие по глубокой колотой ране в задницах мародеры отскочили с потрясающей скоростью. Успев убрать шило с глаз долой, нехорошо улыбнулся тварям и пообещал: