Построил его покойный муж Анны лет двадцать назад. Дом каменный, небольшой, но с участком. И место хорошее. Какое-то время они с мужем жили в Москве, но как тот умер, и жалованья не стало, Анна вернулась в своё родовое имение. Тут, в забытой богом деревеньке, и доживает она свой век.

В доме же обитает её старая подруга. Раньше она регулярно присылала деньги — триста рублей в год, однако уж лет пять ничего не шлёт и на письма не отвечает. Анна подозревает, что померла та. Но ехать разбираться, моя соседка по состоянию здоровья не может, а весь этот год вообще готовится Богу душу отдать. Детей нет, близкой родни — тоже. Выморочный, в общем, домишко будет, как и всё бабкино именьице.

Вечером мы ужинаем вдвоём с Ольгой. Тимоху я отправил спать — вставать предстояло рано: на пять утра назначили выезд.

— Хорошее дело — старым да сирым помогать, — хвалит меня Ольга. — Но коли она домик тебе отдать хочет, надо бы документы оформить сразу. А то, приедешь в Москву, а тебе: «Ты кто таков?» И пристава кликнут… И странно это, Алексей Алексеевич… Я точно ведаю: на той улице, что она сказывала, дома много дороже стоят. Там сплошь торговые ряды да дома купцов и чиновников. А за триста рубликов нынче разве что на самой окраине сыскать можно!

— Так домик совсем небольшой: две комнаты, кухня да чердак. Ну и двор… так, одно лишь название, — припоминаю слова старухи.

— Рублей за пятьсот в год, не меньше, сдавать бы его надо! — уверенно заключает Ольга.

«Пятьсот… Уже неплохо! За пятьсот рэ, бабке можно будет и пансион полный устроить», — размышляю я про себя, хотя и без того не собирался старушку обижать.

Она, конечно, может и помереть не сегодня-завтра… Но не сегодня же! А завтра… завтра может и нескоро наступить. Был у меня один приятель — Серёга Марьин, бывший коллега по работе. Так вот, когда он второй раз женился, всё жаловался: жена, мол, плачет — бабушка её заболела, да так тяжело, что, дескать, недолго той осталось. Прошло, думаешь, сколько? Лет двадцать пять! Перед самым моим попаданием сюда виделись мы с ним… Жива бабка-то! Девяносто девять стукнуло, а самому Серёге уж за шестьдесят пять. И он теперь не уверен, кто раньше в ящик сыграет — он или бабушка жены.

Так что Анна Пелетина пусть живёт, да жизни радуется! Много она не съест, в свет не выезжает, на одежду да обувь расходов — мизер.

А польза от бабки реальная! Вчера, например, поведала мне историю про соседа моего — Елисея Пантелеймоновича. Оказалось, оттяпал этот антихрист у меня кусок леса, и весь подчистую повырубил! Ну, это пока я бухал, не просыхая. А теперь, хоть и бросил пить, всё одно — где мои владения, а где чужие, толком не понимаю. Так что, о наглости соседской, если б не Анна, так и не узнал бы. Только вот… помыть бы её надо.