Григорий Андреевич снова стал серьёзным почти мгновенно.
Он перевёл взгляд на Давида.
- Ладно. Таскай её пока с собой.
Пауза.
Будем разбираться.
Ещё одна короткая пауза, после которой он добавил тем самым тоном, которым заканчивают
разговоры люди, привыкшие отдавать распоряжения:
- Свободен. Жди инструкций.
Давид кивнул без лишних слов.
Никаких вопросов. Никаких уточнений.
Он просто развернулся.
Я ещё секунду стояла на месте, пытаясь понять, что вообще только что произошло, но Давид
уже сделал пару шагов по коридору и коротко бросил через плечо:
• Идём.
Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.
Здание ночью выглядело совсем иначе. Днём это, наверное, был обычный административный корпус - бетон, стекло, стандартные таблички на дверях. Но сейчас длинные коридоры казались слишком тихими, а редкие лампы под потолком давали холодный, почти больничный свет.
Мы шли молча.
Наши шаги глухо отдавались в пустоте.
У выхода дежурный даже не поднял головы - только лениво перевернул страницу какой-то
старой газеты.
Дверь тяжело открылась, и в лицо ударил ночной воздух.
На улице было почти пусто. Пара машин стояла у тротуара, фонарь тихо потрескивал, освещая
мокрый асфальт.
Давид направился прямо к машине, не оборачиваясь.
Я догнала его только у двери.
Он достал ключи, щёлкнул сигнализацией, открыл водительскую дверь - и только тогда на
секунду посмотрел на меня.
Взгляд был усталый, но всё тот же - внимательный, оценивающий.
- Поздравляю, - сказал он сухо.
Он кивнул на пассажирское сиденье.
- Теперь ты официально моя проблема.
Потом добавил почти лениво:
- Садись
И только когда я закрыла дверь машины, двигатель тихо завёлся, и мы снова выехали на ночную дорогу, я поймала себя на мысли, что за последние несколько часов моя жизнь окончательно съехала с рельсов.
Глава 8
По дороге назад я старалась молчать. Машина мягко скользила по почти пустым ночным улицам, фонари тянулись длинной цепочкой жёлтых пятен на мокром асфальте. В салоне было тихо - только ровный шум двигателя и редкие щелчки поворотников.
Я несколько раз ловила себя на том, что смотрю на него.
Не специально. Просто взгляд сам возвращался.
Давид вёл спокойно, одной рукой на руле, другой иногда касался рычага передач. Лицо было всё таким же собранным, будто сегодняшний вечер был для него обычным рабочим днём, а не цепочкой безумных событий.
Я снова посмотрела на него.
И в этот раз он заметил.
Не повернув головы, он чуть прищурился и сухо сказал:
- Что опять смотришь?
Я отвела взгляд к лобовому стеклу, но раздражение уже успело вспыхнуть.
- Ничего.
Пауза.