— Да как-то нас сморило, — протянул дед. — Причём, похоже, что всех почти одновременно.

Тряхнув головой, отгоняя глупые мысли, я снова посмотрел на него.

— Собирайся, поедем в клинику.

Как ни странно, но он даже не слишком возражал.

В клинике клана Кернов старший целитель долго смотрел на главу клана. Он даже обошёл его по кругу, чем вызвал взрыв негодования.

— Может быть, вы прекратите на меня смотреть и уже начнёте осматривать? — раздражённо произнёс дед, рывком ослабляя галстук. Как только не удавился.

— Да-да, пойдёмте, — и целитель утащил его в смотровую.

Он был в курсе сроков и теперь пребывал в некотором недоумении. Когда он спрашивал про результаты экспериментов в лаборатории Кернов, его частенько посылали, с каждым днём всё жёстче и жёстче, пока не послали в грубой форме окончательно. Потому что полтора месяца назад Керн запретил лабораториям в целом и Тихону, в частности, заниматься ерундой, как он сам выразился, и начинать работать. С этого момента они ждали его гибели, потому что все тесты без исключения указывали на то, что спасения нет. И вот теперь Виталий Керн стоит перед ним абсолютно живой, а он — старший целитель клана понятия не имеет, что с этим делать.

Я смотрел на целителя и видел все его мысли, написанные на растерянном лице.

Когда они с дедом ушли, я, как и в самый первый раз, сел в кресло в коридоре и приготовился ждать, сколько потребуется.

В коридоре стояла тишина. В клане Керн не так чтобы любили болеть. Целители в нашей клинике практически скучали. Я посмотрел на дверь смотровой, а потом закрыл глаза. Кто бы знал, какой мне пришлось выдержать бой, чтобы оставить весь наш табор дома. Дед же при этом скромненько стоял в сторонке и рассматривал ногти. Он вообще никак не вмешивался в нашу суету. У меня сложилось впечатление, что он сам очень удивился тому факту, что выжил. И теперь плохо понимал, что ему дальше делать. И что делать всем нам, если это просто случайность, и мы ошиблись со сроками?

Я бы таким образом накрутил себя до невменяемости, если бы не телефонный звонок, который вывел меня из прострации.

— Костя, ты не занят? — Стоянов говорил хриплым голосом, но, по крайней мере, судя по ощущениям, он был трезв.

— Как тебе сказать, — протянул я. — Я в клинике с дедом, так что давай быстрее говори, что тебе нужно.

— Ты не мог бы связаться с императором и передать, что «Грозовое облако» готово?

— Во-первых, что это за облако такое? Во-вторых, почему ты сам не можешь связаться с императором, точнее, с тем человеком, который отвечает за связь с тобой. И, в-третьих, с чего ты взял, что я могу вот так запросто позвонить его величеству и что-то за тебя ему передать? — я старался не сорваться и не начать орать. Стоянов, похоже, допился. Или охамел. Или и то, и другое.