— И что ты от меня хочешь? Назар Борисович, если слуги хотят разорвать контракт с предыдущими хозяевами и начать работать на меня, то их необходимо предупредить, что у меня одним контрактом никто из них не обойдётся. Нужно будет дать клятву верности, при нарушении которой возможны самые неприятные последствия, в том числе в виде смертельного исхода в зависимости от тяжести проступка. — Я смотрел на Назара Борисовича, плохо понимая, что он от меня хочет услышать.

— Они согласны рискнуть, но, контракты не так уж безобидны, как выглядят на самом деле. — Дворецкий на мгновение задумался. — Если говорить проще, то за односторонний разрыв договора, они должны будут выплатить такую компенсацию, что проще клятву нарушить. Тем более что бремя компенсации ложится на плечи родственников, если с самим нарушителем произойдёт несчастный случай, к примеру.

— М-да, это уже серьёзнее, — я потёр подбородок.

— Вы должны решить, будете ли вы «выкупать» ваших новых слуг, заплатив неустойку, или же мы с ними попрощаемся и начнём искать других?

— Поэтому Ян самоустранился?

— Он сказал, что не уполномочен принимать подобные решения, — чопорно ответил Назар Борисович.

— О какой сумме идёт речь?

— У каждого в контракте прописана своя.

— Костя! Что это за бардак? Мне до сих пор не застелили постель, и даже не ткнули пальцем в тот шкаф, где я могу взять бельё, чтобы всё сделать самому. В конце концов, я не белоручка. — В холл, где мы с Назаром Борисовичем продолжали беседовать, вбежал дед. — Что тут происходит?

— Я пока не знаю, есть в этом доме слуги или нет, и уж тем более не могу тебе помочь в поисках белья. Потому что я здесь впервые, так же как, собственно и ты! — я ткнул пальцем в грудь подошедшего деда.

— А почему все ждали тебя? Неужели трудно было навести порядок в штате прислуги? Назар, я за каким хером тебя сюда прислал? — дед повернулся к Назару Борисовичу.

— Я не уполномочен решать подобные вопросы, — меня всегда поражало, как дворецкий может сохранять подобную невозмутимость. Лично я уже давно бы сорвался.

— Костя, надеюсь, что ты разберёшься, — дед поджал губы. — И сделаешь это как можно быстрее.

Входная дверь отворилась, и в холл вошли Ян и Устинов. При этом лицо Дениса едва было видно из-за бинтов, а рука покоилась в гипсе.

— Я уже не могу изображать из себя невесть что, — он как-то очень ловко и быстро снял гипс, и принялся разминать пальцы. — Давай я хотя бы бинты с башки уберу, мол, там всё уже зажило?

— Ни в коем случае, ты что? — возмутился Ян. — Нужно, чтобы все видели, как сильно ты страдаешь из-за безголовости этой куклы. Ты ведь хочешь получить компенсацию за причинённый ущерб?