— Спасибо, что и без приданого согласился.
Он кладёт подол обратно на стол.
— Я за тебя его долг закрыл. Он тебе этого не сказал?
Говорит так же спокойно, как спросил бы, на который час подать машину. Я хочу переспросить «за меня?», но он ведь именно это и сказал.
— Я платье завтра вечером Лейле верну. Скажи своим, чтобы его не убирали вместе с подарками.
— Зара?
Я наклоняюсь за оброненной ниткой, лишь бы не смотреть на него. Когда выпрямляюсь, Аслан уже у двери.
Только когда он уходит, я снова расстёгиваю сумку. Мама записывала на конверте с первым взносом за папину долю, сколько оставить на лекарства и сколько мне на дорогу до института. Я сказала, что на дорогу заработаю шитьём, и мы посчитали, сколько выйдет с юбки. Мама отняла стоимость ниток. Я сказала, что нитки у меня уже есть. Она засмеялась и всё равно отняла.
После её смерти дядя сказал, что денег от базы больше не будет. А на днях при мне тётки решили, что теперь нас обеих потянет Аслан. Я тогда ещё верила, что он сам захотел меня увидеть.
Лейле я так и не позвонила. На её диване мы с бабушкой могли бы переночевать, а куда потом? Если я сорву свадьбу, дядя нас обратно не пустит. Аслан обещал мне комнату. Я всё ещё надеялась уговорить его, чтобы и бабушка пожила у нас.
***
Наутро, когда за мной приезжают, я сажусь в машину с бабушкиным узлом на коленях. Если она согласится переехать, мне не придётся возвращаться за лекарствами.
Перед регистрацией тётки ловят Аслана у двери. Я стою за поворотом и слышу каждое слово.
— Спасибо тебе. Ты нас, считай, от всех забот избавил. Одной бабушке сколько всего надо, а тут ещё Зара.
Я, оказывается, тоже из тех забот, от которых он их избавил.
Тётка замечает мой узел на подоконнике.
— Давай это к дяде отвезём. Бабушке там пригодится.
Она поддевает пальцем край платка. Я подхватываю узел с подоконника.
— Я сама ей передам.
У окна сквозит, зато от дверей меня не видно. Аслан всё равно меня находит.
— Ты чего боишься?
— Ты слышал, за что она тебя благодарила?
— Слышал.
— И промолчал.
— Зара, я не собираюсь при всей родне объяснять, зачем на тебе женюсь.
— Мне бы хватило, если бы ты объяснил мне.
Он касается моих пальцев. Рука у него тёплая, и я сама цепляюсь за неё, хотя только что еле сдержалась, чтобы не наговорить ему лишнего.
— Я хотел на тебе жениться, — говорит он. — Этого мало?
Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Даже теперь. Сама подаюсь к нему, и Аслан, глядя на мои губы, наклоняется. Я уже чувствую его дыхание. И тут вспоминаю, как спокойно он вчера спросил, сказал ли мне дядя про долг.