И тут я поняла, что всё ещё улыбаюсь. Дядя взял со стола стакан и сказал, что так и думал: со мной договориться будет легко. Я тогда отвернулась к окну. Поздно. Он уже видел.
А сейчас дядя стоит у двери и крутит в пальцах ключ от нашей комнаты. Когда я возвращалась с заказов и заставала дверь запертой, за ключом приходилось идти к нему на кухню.
— Ты лучше скажи, куда бабушка делась, — говорит он.
Я смотрю на Лейлу. Она отворачивается к шкафу, словно вопрос задали ей.
— С Исмаилом поехала к врачу.
— А на врача деньги откуда?
Вот на это я отвечать не хочу. Он ведь знает, что я шью. Сам приносил мне брюки подшить и говорил, что у своих денег за такое не берут.
— Молчишь? Ну а если я скажу Аслану, что ты с его братом сбежать хотела?
— При чём тут Исмаил?
— При том, что я тебя утром у калитки видел. А дальше пусть жених сам у брата спросит, зачем ты к нему вышла такая ранняя.
— Скажи Аслану. Только начни с того, почему бабушку пришлось везти к врачу тайком.
Дядя берётся за дверную ручку.
— До утра здесь посидишь.
Сейчас выйдет и запрёт дверь снаружи. Я выдёргиваю ключ у него из пальцев, прежде чем он успевает открыть дверь. Дядя на секунду задерживает взгляд на пустой ладони.
— И я завтра при всех скажу, что замуж не выйду.
Лейла отходит от шкафа. Я сжимаю ключ так, что зубцы впиваются в ладонь. Аслан. Только бы утром мне хватило голоса сказать это ему в лицо.
Дядя наклоняется ко мне, и я чувствую запах крепкого чая.
— Поздно. За твоё согласие я деньги уже получил.
— Кто заплатил? Аслан?
— Ты улыбнулась, когда я назвал его имя. Я и сказал его родне, что ты согласна.
Хочется сказать дяде, что я бы и сейчас улыбнулась, если бы Аслан пришёл сам и спросил. Даже после вчерашнего разговора. Я бы, наверное, сначала улыбнулась, а потом уже ответила.
Мне стыдно поднять глаза на дядю. Смотрю на Лейлу. Она слышала и про деньги, и про мою улыбку, а теперь стоит у шкафа и водит пальцем по царапине на дверце, будто ничего интереснее в комнате нет.
— Выйди, пожалуйста, — говорю дяде.
Он протягивает ладонь за ключом. Кладу ключ на стол и накрываю ладонью. Дядя смотрит на мою руку, потом открывает дверь. Лейла выходит следом, и у неё браслет цепляется за косяк. Я машинально поднимаю руку помочь, но уже поздно: дверь закрывается.
Я набираю бабушку. Один гудок, другой. Телефон у неё в боковом кармане сумки, я сама его туда положила. Может, сумку взял Исмаил. Может, бабушку уже позвали в кабинет. Раньше я умела придумать десяток причин, почему она не берёт трубку, а сейчас боюсь дослушать гудки до конца.