И я сумела не посмотреть на Даррена, такая молодец! Прямо горжусь собой. Терцию — так звали девушку, заставили поклясться первой и заперли в её комнатке, а охранять поставили советника по шпионам. Должен же он хоть иногда работать!

— Ну надо же, — покачал головой Чича, неожиданно оказавшись за моей спиной во время допроса шпионки. — Какая вероломная девица. Служить эльфам, надо додуматься!

— Что случилось, кронпринц? — мрачно спросила я. — Тебе скучно?

— В некотором роде, — он приобнял меня за плечи. — Вампиры точно не трогали твою Софи, а значит, мне не придётся биться за право спасти своего подданного. Ну чем мне тогда заняться?

— Делом, — недовольно ответила я. — Каким-нибудь хорошим делом. Я не знаю, проверь, как там Наперстянка. Хотя нет, ты уже тут достаточно постарался. Лучше займись гробом для Софи. Это должен быть такой прекрасный гроб, чтобы каждый хотел в него лечь!

— Звучит немного пугающе, — Чича нехотя убрал руки. — И к тому же очень обидно. Как будто вампиры должны разбираться в гробах. Ты же была в Искуэрте, мы там не спим в гробах!

— Ну и зря, — буркнула я.

Настроение шутить у меня не было. В связи с гробом для Софи я вспомнила про необходимость поговорить с Дарреном про гробы в университете. Наедине. Наедине! Будто я хотела ещё хоть когда-то оказаться с ним наедине!

— Моя королева, — прохладная рука скользнула к моей. — Пойти с тобой?

Развелось этих… читающих мысли по лицу! Деваться от них некуда!

Я выдохнула. Вампир не виноват, что у меня проблемы. Он добрался с ведьмой до дворца без помех, даже не прибил нигде эльфийку и сдал её врачу. И пусть тот больше по животным, Наперстянка, строго говоря, и не больна, а укушена. А зашивать ветеринар умеет не хуже обычного лекаря. Мы для Софи вон, вообще советника по здоровью приспособили, потому что лекаря ещё поди найди!

— Спасибо, Чича, — выдохнула я и ответила слабым пожатием его ладони. — Но нет. Я справлюсь сама.

Я убедилась, что Флин взял клятву со всех живых, тогда как мне пришлось брать клятву с призраков, и наконец подошла к Даррену.

С того момента, как он мне признался, что женился, эта был наш первый разговор наедине. И я отчаянно трусила. Боялась сказать лишнего, причём неважно — выругаться или признаться, как мне тяжело от его предательства.

Я сама отвела его в сторону, но как же мне хотелось, чтобы хоть кто-то взял и вмешался! Но нет. Все слышали, что мы собираемся говорить наедине.

Оглянувшись в поиске Чичи — вот кто плевать хотел на условности! — я вспомнила, что сама отправила его за гробом. Что же, сама виновата.