Я вспомнила, как пыталась всерьёз заняться учёбой, решив, что мы всё ещё успеем, и на сердце снова стало тяжело.

— Гробы теперь в подвале, — он откашлялся. — После того как Весень нечаянно сжёг женское общежитие, все вернулись в свои старые комнаты, ваша с Софи комната никем не занята, её так и решили оставить музеем…

— Зубы мне не заговаривай, — прервала я его резко. — Чьи это гробы. Что в университете должно было произойти и произошло бы, если бы моя вторая половинка не взяла всех в заложники?

— Давай поговорим об этом наедине, после совета, — взмолился Даррен. — Этот вопрос не касается Софи!

— Я надеюсь, что не касается, — буркнула я в ответ, признавая его правоту. — Итак, организуем похороны. Викуэль пишет семье, как сильно он удручён и как я его утешаю, хотя сама от смерти подруги ранима и чувствительна.

Я сжала в руках подушку так, что вопросов насчёт моей ранимости ни у кого не появилось.

— Эльфы точно прикатят, — уверенно продолжала я. — А до этого момента мы должны разобраться с прочими подозреваемыми. Поэтому никто никуда не уходит. Сначала надо убедиться, что из нас никто на самом деле смерти Софи не желал.

И я оглядела всех мрачным взглядом, надеясь, что преступник выдаст себя хоть чем-то.

— Мы с Клементием можем помочь, кстати, — улыбнулась Ифигения. — Большого разнообразия не обещаю, но иглы и клещи у нас всегда с собой.

— Спасибо, ма… Ифигения, — поправилась я. — Давай оставим это на крайний случай. Если не додумаемся.

— А родители Софи не могли? — неожиданно произнесла Лесия.

Бывшая королева и по совместительству наша с Флином мать вела себя обычно очень скромно, голос не подавала, позволяя себе отрываться в качестве посла и пограничника у эльфийских лесов. Поэтому я и придумала план с похоронами. Я не хотела, чтобы мама полетела к эльфам. Она, конечно, дракон, но эльфы — это эльфы, да и драконов у них куда больше, чем один.

Тем временем Лесия попыталась объяснить свою мысль.

— Мы все время говорим о том, что Софи — не ровня наследному принцу эльфов. Но что, если её родители думали иначе? И это Викуэль не ровня их прелестной дочери?

Я посмотрела на Вика, он ответил таким же обалдевшим взглядом.

— Вы можете подумать, что большое счастье — отдать дочь за наследника, да ещё и чужого государства, — рассматривая свои ногти, произнесла Лесия. — Но, уверяю вас, не все желают видеть дочь в короне. Это тяжёлое бремя.

И она подняла взгляд на меня. А я никак не понимала, о ком она сейчас — обо мне или всё-таки о себе? Кто были её родители, почему она стала королевой, хотя определённо не хотела этого?