По уму нам надо было взять виверну во дворцовом вивернии, но я сомневалась, что смогу вести повозку, да и в лесу её придётся оставить рано. Пока я размышляла, Чича остановил повозку прямо на улице.

— Мы отпустим их у леса, — пояснил он. — Хоть не придётся через весь город тащиться.

Извозчик смотрел на нас огромными глазами, и я только надеялась, что он не узнал во мне королеву. Хватит с него и нюхача. Чича же искусно прятал клыки, а света не боялся, так что вполне сходил за местного богача.

— К лесу, — буркнула я, забираясь в повозку. Чича залез следующим, потом Апфель, а потом перед глазами мелькнуло красное и на четвёртое сидение плюхнулась… Наперстянка.

— Уфф, успела! — выдохнула она и заёрзала под моим внимательным взглядом. Чича таращился не хуже, а что думал Апфель, из-за его металлической головы понятно не было.

Повозка тронулась, покачиваясь и чуть подпрыгивая на булыжниках мостовой, а мы всё ещё молча пялились на Наперстянку.

Наконец, ко мне вернулся дар речи.

— Почему Гастионы не оставят меня в покое? — жалобно поинтересовалась я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я что, буду вынуждена терпеть их флёр вокруг всю жизнь?

— Нечего было их выкапывать, моя королева, — усмехнулся Чича. — Что младшего, что старшего.

— Видимо, — буркнула я и уставилась на Наперстянку. — Что тебе нужно от меня? ты мечтала, чтобы тебя прилюдно казнили и теперь разочарована или что?

Наперстянка вздрогнула и поправила волосы. Апфель замер ещё когда я упомянула Гастионов, да так и сидел, прикинувшись статуей. Благодаря металлической морде, выходило у него это весьма успешно.

— Нет, — пискнула эльфийка. — Я уже знала, что ты добрая, вот и… и не думала ни о чём таком.

— Тем не менее мёртвая Астаросская тоже часть меня, — заметила я. — И она совсем не прочь отрубить тебе голову.

— Ой, да? — оживился Чича. — Моя королева, ты только хорошеешь с каждым днём.

Я поморщилась. Вкусы вампиров… они странные.

Эльфийка же побледнела ещё сильнее, того гляди брякнется в обморок! Надежды мои были тщетны. Она вдруг собралась и пошла в наступление. Правда, я ушам своим не поверила, когда поняла, в чём она меня обвиняет.

Как оказалось, Наперстянка нацелилась на Даррена не просто так. Уже отправляясь с нами, она знала, что хочет остаться в Калегосии и выйти замуж. Сделать то, на что у неё были крайне небольшие шансы в лесах Фолееса. Но она всё же была дочерью владыки, хоть и незаконнорождённой, так что амбиции у неё имелись.

Она хотела замуж за кого-то особенного. Например, за короля. Наперстянка не призналась, когда мысль заинтересовать собой Флина ушла на задний план. Была ли тому виной Линесса, которая, будучи законной дочерью эльфийского короля, не достигла успеха, или же дело было в том, что к этому моменту она узнала про Даррена — об этом Наперстянка умолчала.