Поразительно! Неужели у де Горта имеются болельщики? Фанатки-невесты (они же группа поддержки и одновременно балласт для герцога) не в счет. Наины с первой по четвертую его поддерживают, потому что жаждут выскочить за него замуж, а в идеале еще и примерить на себя корону Харраса. Меня же подбивают на его уничтожение. Вот только я не убийца и вредить ему не собираюсь. Как и не собираюсь за него замуж. Лучше продолжу мечтать о кошке и том качке из спортзала в роли моего любовника.

Хорошая мечта. Позитивная и жизнеутверждающая. Надеюсь, что и вполне осуществимая.

— Он единственный, кто, видимо, сможет меня услышать, — горестно вздохнул Теймен. — Пока что я связан обетом молчания, но, когда Рейкерд перестанет быть королем, я бы рассказал… Я бы… — Он запнулся, а потом горько улыбнулся: — Вот только, боюсь, от меня избавятся раньше.

— Теймен, вам угрожает опасность?

Шут помотал головой, отчего золотые бубенчики уныло звякнули.

— Прошу простить меня, леди Адельвейн, я не хотел вас тревожить. На меня, бывает, находит, и тогда я начинаю болтать всякие глупости. Не берите в голову.

Разумеется, я ему не поверила. Очевидно ведь, что бедолага напуган, вот и поспешил свернуть нашу с ним такую интересную и познавательную беседу.

— Теймен, скажите, — начала было я, не желая сдаваться, и тут, как назло, в галерее раздались тяжелые шаги, а следом послышался богатырский, низкий голос хальдага: — Филиппа!

— Вам пора, — слабо улыбнулся мне шут ее величества.

— Но мы ведь с вами так и не договорили…

Штора дернулась, резко отъезжая в сторону, и перед нами предстал герцог, мрачный, как грозовое небо глубокой ночью.

— Пойдем, — коротко сказал он.

Вздохнув, я поднялась, досадуя, что он так не вовремя здесь появился.

— Была рада с вами пообщаться, — мягко попрощалась с шутом.

— Для меня это огромная честь, леди Адельвейн, познакомиться с дочерью ино… — Теймен осекся под штормовым взглядом хальдага, весь аж съежился, а я сделала себе пометку — при первой же удобной возможности снова переговорить с бывшим лекарем.

Он явно не против иномирян, и, судя по тому, что уже успела узнать, мне вполне может понадобиться его по мощь.

— Где твоя обувь? — прервал ход моих мыслей Мэдок.

— Там же, где и платье.

Не успела это сказать, как хальдаг подхватил меня на руки и понес, как пушинку или невесомое перышко, через длинную анфиладу к лестнице.

— Спасибо, что не бросили, — сказала, слыша, как его шаги разбивают тишину на осколки. Чувствуя, как быстро у меня под ладонью бьется сердце Стального, ощущая даже через ткань камзола, как горяча его кожа.