С такого знакомого лица моей квартирной хозяйки на меня смотрела лисица. Но не вечно молодая шаловливая сестрица или кто-то вроде неё. Эта лиса была не просто стара, нет. Она была давно мертва. И в то же время она ходила, говорила, пекла пирожки… Она была мертва не как лич или один из тех мертвецов, что я видела.
Госпожа Ильинка была мертва глубоко внутри. И никто, похоже, не видел этого уже очень давно.
— Кто это сделал, — повторила я.
В глубине души я понимала, что моё вмешательство не поможет. Кажется, эта старуха тоже жила вечно. Только если её обидчик не фата Эрис, я не смогу никак помочь ей. Почти все, кто мог застать Ильинку молодой, умер так давно, что даже костей уже не найдёшь.
Что же, в одном предположении я ошиблась куда сильнее, чем могла предположить.
По крайней мере, госпожа Ильинка улыбнулась. Глаза её оставались глазами мёртвой лисицы, но сама она словно чуточку ожила.
— Я всё расскажу тебе, Иссабелия Интийская, — произнесла она неторопливо. — Пришло время.
'Не бывает слишком рано или слишком поздно.
Бывает, что ты не готов к тому,
что может произойти. И никогда не будешь'
Королева Иссабелия (Астаросская) Интийская
«Здесь будут мемуары, возможно, даже тайные, если будет время их вести».
— Может, не пойдём? — шёпотом спросил Бриен, когда старушка развернулась и двинулась к дому. — Мне не нравится. Она обычно совсем неразговорчивая.
— Ты ещё скажи, что мы не справимся в случае чего со старушкой, — тоже шёпотом ответила я. В отличие от Бриена, я никакой опасности не чувствовала, а когда госпожа Ильинка приоткрыла дверь, почувствовала запах домашних пирожков, и в животе заурчало. Одними орешками сыт не будешь, как бы они не насыщали!
— Ты бы так не говорила, если бы помнила одну нашу родственницу, которая одарила тебя Клёмой и даром медиума в придачу, — проворчал Бриен себе под нос, но спорить не стал, просто пошёл впереди, словно намеревался всё время оказываться между мною и госпожой Ильинкой.
Но я считала, что это лишнее. Лисы они… лисы. Даже такие мёртвые. Они не причиняют людям зла, да и от Ильинки я помнила только хорошее. По крайней мере, пирожки вспомнила, едва взяла первый.
— Почему вы живете в городе? — после второго пирожка я решила, что тянуть больше нет смысла. Сама Ильинка говорить не торопилась, собиралась с мыслями. Вот только мне требовалось во всём разобраться поскорее.
— Торопишься, — старушка улыбнулась. Улыбка вышла горьковатой, но очень искренней. — Всё ещё считаешь себя человеком, а они всегда торопятся жить. А вот мне торопиться некуда, и никогда я не торопилась.