Быстро пробегаюсь по длинному списку под внимательными взглядами вельмож. Хмыкнул, увидев несколько спорных кандидатов. Далее достаю золотое перо, макаю его в чернильницу и вычёркиваю две фамилии. Немного помолчав, наслаждаюсь удивлением «шестёрки».
— С главой Иностранной коллегии и генерал-прокурором мы определились? — строго осматриваю сидящих напротив аристократов, — Возражений вроде нет?
Судя по дёрнувшемуся Шувалову и Трубецкому, они имеют своё мнение, но благоразумно промолчали. Я же продолжаю.
— Касаемо остального списка не буду с вами спорить, — внутренне смеюсь от явно растерявшихся интриганов, — Но будет одно небольшое условие.
Возвращаю папку ничего не понимающему обер-камергеру. Решаю начать немного издалека и заодно немного запутать присутствующих.
— В прошлую нашу встречу, вы говорили, что недовольны сложившимся положением дел. Назрели перемены, необходимые России, а бывшая императрица не может решиться на реформы. Поэтому многие влиятельные семейства встали на мою сторону. Или я не прав?
Оглядываю каждого аристократа и добиваюсь кивка, пусть кто-то немного замялся. Не любят дяденьки, когда с ними разговаривают подобным образом. Ведь одно дело плести словесные кружева, и совсем другое — отвечать за свои слова.
— Хочу признаться, что полностью поддерживаю ваш благородный порыв, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, — Поэтому мы будем работать вместе и приведём необходимые преобразования. Только для начала начнём с людей, которые будут помогать нам, выполнять столь грандиозные замыслы.
Делаю перерыв и тянусь к стакану с водой. Давненько я столько не говорил. Ещё и потряхивает меня, но пока удаётся скрывать свою неуверенность.
— Напротив каждого кандидата вы добавите фамилию человека, который берёт за него ответственность. То есть, если камергер Долгоруков является креатурой графа Шувалова, то именно он несёт ответственность за все ошибки и просчёты своего протеже, — вельможи сразу задумались, и мои слова им явно не понравились.
Ничего. Это только начало.
— Придворные должности не могут нанести серьёзного вреда державе. Урон для себя и императорского семейства я переживу. Любой человек имеет право на ошибку, даже на две или три. То дело житейское и понятное. Откровенный глупец или неумеха проявит себя сразу. Думаю, здесь вы справитесь сами и быстро замените вредного человека. Но это касается персон, от которых мало что зависит. А как быть с главами коллегий или важными лицами вроде камергера, гофмейстера или камер-юнкера? — перевожу взгляд на Трубецкого, — Скажи, Пётр Никитич. Коли твой кандидат в гофмейстеры проворуется или будет пойман на ином неблаговидном деле. Что мне делать в этом случае?