недалеко от аллеи. Если бы не процессия и не игры с бандитами в догонялки, я бы быстро сюда дошла. Мы остановились у стеклянной витрины с вычурной надписью, и я ещё раз поблагодарила Адама за спасение. — Обращайся, — улыбнулся парень. — И, если вдруг захочешь отведать умопомрачительного какао с вкуснейшей булочкой, я знаю, где такое найти. — Спасибо, но я не уверена, что надолго здесь задержусь, — грустно улыбнулась в ответ на предложение. — Если передумаешь, меня можно найти в доме стражи, ещё дней пять. Да и в столице, говорят, очень вкусные булочки, — подмигнул мне Адам и попрощался. Смотря ему вслед, подумала о том, какой же всё-таки милый парень. Но труба зовёт, и мне предстоит объясняться с господином Морусом. Хорошее настроение немного опустилось в градусе, а в сердце начало пробираться волнение: примет ли меня лавочник с распростёртыми объятиями? Адам обернулся и помахал рукой. Я помахала ему в ответ и решительно двинулась в сторону входных дверей. Что там думать, сейчас всё узнаю. Внутри было всего лишь несколько посетителей. За стойкой продавца стояла молоденькая девушка в синей форме. Я подошла поближе и поздоровалась: — Добрый вечер. Мне нужен господин Морус. Мне сказали, что лавка принадлежит ему? Она, окинув нечитаемым взглядом мой плащ и деревенскую обувь, произнесла: — Мы уже скоро закрываемся. Господин Морус не принимает. — Я надолго его не задержу. Передайте, пожалуйста, что к нему пришла Лиана, племянница Ривы, и у меня важное письмо. Что-то для себя решив, барышня скрылась в коридоре, что был за стойкой продавца. Через несколько долгих мгновений она вышла ко мне и недовольным тоном сказала: — Вас ожидают. Дверь в конце коридора. Поблагодарив, я быстро прошмыгнула мимо дамочки в коридор. Кабинет оказался там, где и описывали — в конце коридора. Постучав и услышав «Войдите», я отворила дверь и зашла. Господин Морус сидел в кресле напротив окна. На проверку он оказался седовласым, крепким мужчиной неопределённого возраста. С таким же успехом ему могло быть пятьдесят или сто пятьдесят. В этом мире трудно было разобраться. Морус вальяжно развалился в кресле и пыхтел большой трубкой, чем-то напоминающей индейскую. — Так-так-так. Не помню я, чтобы у нас за последних пятьсот лет случалось чудо воскрешения. А если такого не было, значит, вы, барышня, не можете быть несчастной малюткой Лианой, семью которой я хорошо знал. Так кто же вы такая, и откуда в вас столько наглости, чтобы прикрываться чужим именем? Ещё и заявляться с этим ко мне? Насмешливый